Метро 2033. Муос - Захар Петров

Радист хочет петь вместе с ними, но не знает слов. А учитель смотрит на него строго, и тут оказывается, что учитель этот — Миша. Он замечает, что Игорь молчит, но Радисту уже все равно: он не боится ни Миши, ни вообще кого-то и чего-то в этом мире. Миша подходит к Радисту и превращается в морлока, который, разевая свою беззубую пасть, настойчиво бубнит в лицо: «Площадь трапеции равна произведению полусуммы…»

Неожиданно на помощь Радисту приходит Светлана. Он еще лежит с закрытыми глазами, когда понимает, что она рядом. Так пахнет и дышит только она. Игорь не открывает глаз, боясь, что девушка снова исчезнет. «Значит, я не в аду, ведь Светлана не могла попасть в ад. Значит, это снова видение». Радист пересохшими губами тихо сипит неузнаваемым голосом:

— Света?

— Очнулся, слава богу…

Дальше происходит чудо. Ладонь, которую он узнал бы среди миллионов других ладоней, нежно прикасается к его лбу. В прошлых видениях Светлана к нему не прикасалась. Значит…

— Ты бредил, с какими-то «демонами» и «слугами» ругался. Меня от них спасал. Давай, подымайся, покушай немного.

Боясь, что он делает что-то непоправимое, Радист все же открывает глаза. Но ничего не происходит — Светлана не исчезает. Измученная душа Радиста не может принять эту явь.

— Ты не настоящая… — шепчет он.

В ответ Светлана склоняется и целует его в губы. Радисту не с чем сравнить ее поцелуй, но он может поспорить, что целовать так тоже может только его любимая. А она, улыбаясь, продолжает:

— Ну, давай, кушай, набирайся сил. Я так соскучилась по тебе…

Радист с трудом приподнимается на локте. Они в маленькой комнатке. Радист лежит на полу, застеленном старым половиком. Над ним висит «светильник» — мутировавший, слабо фосфоресцирующий гриб, света которого едва хватает для того, чтобы рассмотреть лица друг друга. Из-за тряпки, отгораживающей помещение, слышатся какие-то звуки, выдающие близкое присутствие людей.

— Где мы?

— В Муосе.

На дальнейшие вопросы Радиста девушка отвечать отказывается, настойчиво скармливая ему суп. От еды ослабевший Радист устает и потеет. Он ложится обратно, почти падает. Светлана, отставив миску, устраивается рядом, обнимает его и шепчет:

— Игорь, я все тебе потом расскажу. А теперь спи.

Но Радисту и не хочется разговаривать. Ему хочется, чтобы случившееся чудо, будь то явь, сон или бред, никогда не кончалось. Впервые с момента пленения он засыпает по-настоящему: крепко и без снов.

* * *

Когда Радист проснулся, Светланы не было. Неужели это опять было лишь видение? Игорь нервно стал искать выход из конуры, в которой он лежал. Отодвинув занавеску, Радист попал в довольно большое помещение, освещаемое грибами, которые висели на стенах. Они давали достаточно света, чтобы рассмотреть группу людей — человек пятнадцать, сидевших в кругу прямо на полу.

Все были раздеты, если не считать коротких юбок на бедрах. Они сидели неподвижно, закрыв глаза. В мерцающем люминесцентном свете их бледно-синие лица выглядели зловеще. Все участвовали в каком-то странном ритуале.

Мужчина постарше заунывным голосом, будто молитву, затягивал:

— Кислород есть восьмой элемент,

ибо в его атоме восемь протонов и электронов.

В условиях Муоса свободный кислород —

молекула из двух атомов.

Является газом без цвета и запаха,

из которого состоит пятая часть воздуха,

которым мы ды-ы-шим.

Легко соединяется с прочими элементами.

Например, с водородом, образуя воду — аш-два-о.

Или ржавчину — различные соотношения

атомов железа и атомов кислорода.

Радист, открыв рот, слушал это странное соло, похожее на параграф из учебника давно им забытой химии. Игорь узнал голос поющего — это был голос «учителя» из его недавних кошмаров. Хотя поющий не был похож ни на Мишу, ни на морлока, Радист почти равнодушно решил, что он так и не выкарабкался из бреда, особенно когда все присутствующие, от мала до велика, затянули: «Кислород есть восьмой элемент…»

Они пели разными голосами, но в унисон, слово в слово повторяя текст. После паузы «запевала» затянул:

— Фтор есть девятый элемент, ибо…

Радист выполз из конуры и встал в полный рост. В голове немного шумело, в теле ощущалась слабость, но чувствовал он себя значительно лучше. Никто из поющих не открыл глаз и не пошевелился. Эти «химики» вряд ли могут быть опасны. Невозможно представить, чтобы они, прервав свои оды, тут же накинулись на него. Игорь осмотрелся и увидел нечто, заставившее его забыть о «певцах-химиках».

В углу, как раз под светящимся грибом, сидела Светлана с каким-то долговязым парнем. Обняв его рукой за шею, девушка что-то шептала незнакомцу на ухо. Парень кивал и улыбался. Так обнимать Светлана имела право только его — Радиста! Кровь ударила в голову. Вот именно! Светлане нужен не Игорь Кудрявцев, а именно Радист. Точнее — радист. Московский посланец. А как мужчина он не мог ее интересовать: слишком молодой и трусливый, не то что этот… Парень был голый, если не считать крохотной юбки. Светлана, шепнув ему что-то важное, наклонилась и посмотрела собеседнику в глаза и от этого прижалась к его торсу. Такого Радист вытерпеть не мог.

Девушка заметила его и, как ни в чем не бывало, махнула рукой, подзывая к себе, а потом приложила палец к губам, показывая, чтобы он шел тихо. Радист хотел резко развернуться и уйти, но потом подумал, что это глупо — надо вести себя, как подобает мужику. С наигранным безразличием он пошел к Светлане. Обида распирала его. В глаза предательнице смотреть не хотел из опасения, что она различит в его взгляде сжигающую ревность. Поэтому Кудрявцев уставился на своего соперника. Таких бабы любят! Он не намного старше Радиста, но у него такой уверенный, решительный взгляд. Небольшая борода делает его старше и значительнее. В этот момент бородач почему-то встал и сам направился навстречу Радисту, а потом присел на одно колено и склонил голову. Радист растерялся и решил на всякий случай сделать так же, думая, что это какой-то местный ритуал. Быстро подошла Светлана и, схватив их обоих за руки, потащила за собой. В это время певцы затянули гимн натрию.

Радист и Бородач сели на пол, а Светлана, за неимением места, — на колени Радисту. Она поцеловала его в щеку и сказала фразу, которая обрушила на сердце Кудрявцева ливень счастья:

— Игорь, это — мой брат! Знакомься — Юрий или, как его здесь называют, Юргенд.

Радист был готов расцеловать Юргенда, но решил ограничиться рукопожатием:

— Игорь.

Юргенд почтительно протянул сильную руку:

— Я рад тебя видеть, Присланный!

— Кто? — удивился Игорь. Но Светлана перебила его:

— Об этом потом.

— Ты же говорила, что твой брат погиб?