Стражи цитадели - Кэрол Берг

— Неверно, — ответил Экзегет. — Вазрина Ваятельница снова явила нам свою благосклонность, взяв наше затруднение и предоставив решение. Линия Д'Арната не прервется, если принц обеспечит нас преемником.

— Но у Д'Нателя нет детей. Дассин не позволял ему встречаться с женщинами, — заметила суровая старуха, Се'Арет.

— Это, правда, и все же… если бы нашелся тот, кто пройдет проверку на родство с нашим искалеченным принцем, отказались бы вы признать его как законного Наследника?

— Разумеется, нет, но это же невозможно! — сказал лысый Й'Дан.

«Напротив. Более чем возможно».

Экзегет улыбнулся, подал знак, и бронзовые створки дверей распахнулись. Дарзид и Герик вошли в зал и встали позади Кейрона, который сидел, уставившись в пол, совершенно неподвижный, за исключением дрожи в руках.

Герик был одет в коричневые штаны и безрукавку бежевого шелка. На шее висела золотая цепь, а на запястьях блестело по широкому золотому браслету. На поясе у него был кинжал, ножны крепились к бедру кожаным ремнем. Подстриженные рыжие волосы сияли, а в левом ухе поблескивала золотая серьга, украшенная драгоценными камнями. За два месяца, прошедших со Дня соглашения, он вырос на целую ладонь, но не это, не его бронзовый загар и не странная одежда было глубочайшей переменой в нем.

В нем не было страха. Ушли и наносная бравада, и замкнутость — как ясно стало теперь, что они были порождениями его страха. Они исчезли вместе с тем ребенком, что с любопытством и радостью следил, как я мастерю безделушки, и потом воссоздавал их сам для своей старой любимой няньки. В глазах Герика был лед, и ненависть, не любовь, оживляла его лицо.

Одну ладонь я прижала к губам, другую — к груди, пытаясь унять тупую ноющую боль под ребрами. Слишком глубокая перемена за такой короткий срок. Как я позволила этому произойти? Что за подлые твари смогли так легко и решительно привести ребенка ко злу?

— Кто этот мальчик? — пророкотал Гар'Дена. — Нам ничего не говорили о мальчике. И кто вы, сударь, дерзнувший явиться в зал совета Наставников?

— Старый друг, — ответил Дарзид, — Изгнанник, как и ваш принц.

Мерзавец! Что бы я только не отдала за меч, чтобы оборвать его проклятую жизнь! Возможно ли, чтобы он был дар'нети?

— Изгнанник! — хором, в изумлении, воскликнули несколько Наставников.

— Это и в самом деле Изгнанник, по странной случайности сохранивший для нас надежду на продолжение королевского рода, — пояснил Экзегет. — Но сперва, прежде чем будет сказано что-то еще, — проверка. Она скажет нам все как есть. Для начала нам надо отмести сомнения, чтобы затем суметь объяснить все счастливые стечения обстоятельств.

Экзегет встал перед Гериком и взял в ладони лицо моего сына. Тот не отшатнулся, выражение его лица не изменилось. Мигом позже Наставник передвинулся за кресло Кейрона и положил руки на его широкие плечи.

— Скажи нам, Д'Натель, — сказал Наставник, — кто этот ребенок, что стоит перед нами? Кто его предки? Лежит ли на этих плечах ответственность за его рождение?

— Это мой сын, — тихо, недрогнувшим голосом ответил Кейрон, прикрыв глаза, — и Сейри, моей возлюбленной супруги. Я дал ему жизнь.

Я прижимала лоб к решетке, вцепившись в железные прутья. Слезы катились из глаз, застывая льдом на щеках.

Герик и бровью не повел, разве что еще больше посуровел. Его не удивили слова Кейрона, и они были ему неприятны.

Экзегет отступил. Мадьялар поднялась со своего места и скользнула с помоста, радужные переливы ее одежды резали глаз. Она на миг взяла ладони Герика в свои, пристально изучила его лицо, затем встала за спиной Кейрона и, словно мать, утешающая испуганное дитя, обвила его руками.

— Скажи нам, Д'Натель, кто этот ребенок? Кто его предки? Это ли сердце бьется в такт его сердцу?

— Это мой сын и Сейри, моей возлюбленной супруги. Он стал моим сокровищем с того дня, как я узнал его, — поддаваясь заклинанию, снова ответил Кейрон.

Один за другим Наставники подходили, касаясь его рук, чресел и головы.

— Эти ли руки построили обитель его жизни?

— Эти ли чресла разожгли огонь его существа?

— Этот ли разум говорит с его разумом и отзывается на слово «отец»?

Он ответил каждому.

— Своими руками я исцелил и воссоздал жизнь, когда она готова была прерваться прежде времени, и так еще в дни своей первой жизни построил дом во имя своего сына.

— Да, это мое семя призвало его из пустоты к Свету.

— Он — мой сын.

— Духовная связь подтверждена, — подытожил Экзегет. — И, как вы сами убедились, связь плоти так же истинна, хотя это не та плоть, которую носил тогда наш принц. Закон и обычай подтверждают, что связь плоти и духа является истинным доказательством родства, и кто посмеет оспаривать дела Вазрины Ваятельницы? Мое решение таково: этот ребенок — следующий Наследник Д'Арната. Ваше мнение?

Один за другим Наставники согласились, только Мадьялар мешкала.

— Мне кажется, нам следует подождать. Пусть принц оправится от испытаний. Пусть отдохнет немного в одиночестве. Он может стать отцом снова — с плотью Д'Нателя. Тогда отпадут все сомнения. Или же…

— Нет! — взревел Кейрон, вскакивая с кресла. — Довольно! Вы не заставите меня и дальше терпеть это! — Бросившись к столу, он протянул дрожащие руки к лицу Мадьялар. — Нельзя вылечиться от смерти. Еще десять глотков воздуха, и я не смогу удержаться от крика. Я мертв. Я ничего не могу для вас сделать. Позаботьтесь о моем сыне. Защитите его… прошу вас. Пошлите за его матерью, чтобы та любила, и растила его, и научила наслаждаться жизнью. Не доверяйте Экзегету и его воспитанию… и этому Дарзиду, который прикрывается маской Изгнанника, но сам ответствен за истребление тысячи Изгнанников!

Наставники в ужасе отпрянули. Старики вытаращили глаза. Гар'Дена, Й'Дан и Мадьялар вскочили со своих мест. Их смятение вызывал не проклятый Дарзид, а Кейрон, скорчившийся и выгнувшийся в попытке сбросить руки Экзегета, который оттаскивал его от стола. Он высвободился рывком и попятился от Наставника, сжав в руке кинжал. Он задыхался, посеревший и напряженный, дрожащий клинок указывал на Экзегета.

— Мой государь принц, возьмите себя в руки, — сказал Экзегет. — Ваш разум изможден чарами Дассина. Позвольте нам помочь. Мне известно многое…

— Прочь от меня! — крикнул Кейрон, размахивая кинжалом. — Когда я не смогу больше сдерживаться, вам лучше оказаться подальше. Герик… Тебя должны были назвать Коннор… Коннор Мартин Гервез. — По-прежнему не спуская глаз с Экзегета и прочих Наставников, Кейрон обращался к нашему сыну, решительно, напряженно, с нежностью, разрывавшей сердце. — Я хотел рассказать тебе о своем друге Конноре. Я хотел рассказать тебе так много, но времени уже нет. Это худшее, что есть в смерти, — знать, что я никогда тебя не увижу. И вот каким-то чудом мы вместе, но снова… времени нет.