Предательство - Фиона Макинтош

Он запнулся, подбирая слова.

— … В общем, мне там тесно.

Скорее всего, Кайрус все-таки не станет драться. А вот крик поднимет непременно — хотя бы для того, чтобы дать выход гневу. Тор поднял руку, предупреждая вспышку.

— Нет, подожди,- в его голосе появилась настойчивость. — Я попробую объяснить… И пожалуйста, сядь и выпей со мной эля. Выглядишь ты ужасно.

Служанка звучно поставила на стол две кружки, Тор сунул ей несколько монет. Кайрус опустился на соседний стул с таким видом, словно делал огромное одолжение. Тор уже знал, что Клут сидит на дереве возле трактира.

«Все в порядке, Тор?»

«Не уверен. Кайрус требует объяснений».

«Ну что ж, удачи».

Кайрус залпом осушил полкружки- его явно мучила жажда- и несколько мгновений пристально смотрел на Тора, который сидел напротив. Юноша приготовился к худшему.

— Твой отъезд как-то связан с тем, что случилось в Сердце Лесов — с тобой, мной и соколом?

Этого Тор не ожидал. Он моргнул. Этого Кайрусу было достаточно: вопрос попал в точку.

— Мы никогда не говорили о том, что там на самом деле произошло, Гинт, — продолжал он, — но сейчас, думаю, время пришло. Тебе так не кажется?

— С чего ты злишься? — выдавил Тор.

В следующий миг ему показалось, что Кайрус перемахнет через стол и бросится на него. Прайм-офицера трясло от ярости.

— Потому что в Тале ты не просто небо коптишь! — выпалил он. — Моим людям нужно, чтобы ты постоянно был рядом. Ты кое-как научился держать в руках клинок и… Чтоб тебе пусто было! Ты даже не удосужился что-то объяснить — просто черкнул пару слов на клочке пергамента! Во имя Света! С какой стати ты вдруг все бросаешь и несешься как ненормальный через все Королевство? Ради того, чтобы попрыгать на каком-то дурацком маскараде, который устраивают непонятно с какой целью?

Он выпалил все это на одном дыхании.

— Это не так, — тихо ответил Тор. Несколько посетителей, привлеченных воплями Кайруса, снова обернулись, и под их взглядами юноша чувствовал себя неловко. — Ты не просто расстроен, ты боишься за меня… то есть, боишься, что меня не будет рядом.

«Осторожно, Тор», — предупредил Клут.

— Идем! — Кайрус вскочил, с грохотом опрокинув стул. Зрители охнули и разинули рты.

— Давайте не будем ссориться на ночь глядя, уважаемые! — подал голос трактирщик.

— Все, идем! Живо! — заорал Кайрус, не обращая на него внимания.

«Ну, по крайней мере, он повысил голос,- заметил Клут. — Вот когда Кайрус говорит тихо, с ним лучше не связываться — согласен?»

Клут закашлялся, и Тор кожей почувствовал, что его друг смутился. В самом деле, для подобных обсуждений момент оыл выбран немного неудачно.

Повторного приглашения не требовалось. Он встал и робко поплелся за прайм-офицером. Несколько человек тут же шагнули к дверям, преграждая Кайрусу путь. Тор был тронут. Эти крестьяне видят их впервые в жизни — и все же пытаются спасти его шкуру! Должно быть, со стороны все выглядело довольно скверно. Однако Клут прав: не бойся Кайруса кричащего, бойся Кайруса молчащего.

Почти в ту же секунду его догадка подтвердилась. Вместо того, чтобы пререкаться, Кайрус молча распахнул плащ. При виде формы прайм-офицера крестьяне расступились, а двое даже забормотали извинения.

— Все в порядке, — сказал Кайрус. — Мы друзья.

Смех и грех. Однако во Дворце о норове прайм-офицера ходили легенды, и Тор не испытывал ни малейшего желания попасть своему другу под горячую руку. Конечно, у него был козырь- волшебство, которым можно воспользоваться в любой момент… но зачем прилюдно унижать своего друга?

— Подержи! — приказал Кайрус, бросая свой плащ одному из крестьян, и тот подхватил его, даже не задумываясь. Остальные молча наблюдали, как прайм-офицер широким шагом выходит из трактира, а за ним, спотыкаясь, бредет молодой человек одного с ним роста.

Едва оказавшись снаружи, Кайрус развернулся на каблуках, посмотрел на Тора и заговорил.

— Ты совершенно прав: я боюсь, — он больше не кричал, но от этого было не легче. — Думаешь, я не знаю, что ты лечишь людей с помощью волшебства? Или я, по-твоему, такой же болван, как Инквизитор Гот? И считаю, что если есть волшебный перстенек, то и мозги не нужны? Клянусь Светом! Возможно, его камушек по какой-то причине молчит. Но ты забываешь, дружок, что тогда, в лесу, ты коснулся меня. И с тех пор я чувствую твое волшебство!

— Правда?

Тор осекся, но было уже поздно.

— Истинная правда, — глаза у Кайруса горели.

— Почему ты ничего не говорил раньше?

— А зачем? Твой дар спас мне жизнь. Если бы не ты, я был бы мертв. И королева тоже. Но мы живы, и это говорит само за себя. Живы — потому что ты решил, что мы должны жить!

Кайрус тряхнул головой, словно задувая злость в своих глазах, и опустился на кучу сена. Он выглядел так, словно только что проиграл поединок. Клут, которого до сих пор было не видно, подлетел и устроился на плече Тора.

«А теперь слушай, мой мальчик. Это важно».

Интересно, откуда Клут это знает. Однако стоило Кайрусу говорить вновь, и этот вопрос вылетел у него из головы.

— Мнe начали сниться сны, Тор. Женщина, чей голос я слышал в лесу… та, которая говорила, что ты придешь и спасешь меня… Ну, она мне снова явилась.

— Лисс… — выдохнул Тор.

— Она самая. Она и сообщила, что ты уезжаешь из Тала и отправляешься в долгое путешествие. Когда я вернулся, во Дворце только и говорили, что о твоем отъезде… — Кайрус снова встал и сделал два шага. Теперь он стоял прямо перед Тором и явно хотел сказать ему что-то важное, но, похоже, никак не решался. — И как я должен это понимать?

Но Тор был озадачен не меньше.

— Я тебе кое-что скажу, Кайрус. Знаешь, за сколько мы доехали до Великого Леса, чтобы тебя спасти? За ночь. Я знаю, добраться из Хаттена до Бревиса за одну ночь невозможно. Но у нас получилось.

— Ты имеешь в виду себя и эту птицу. Тору стало не по себе, но он кивнул.

Внезапно во взгляде Кайруса что-то неуловимо изменилось. Точно так же он смотрел на Тора пять лет назад, в «Пустом кубке». Только однажды… но этот знаменитый всевидящий взгляд, о котором ходили легенды среди королевской стражи, Тор запомнил навсегда.

— Мальчик мой, я простой мечемашец, но даже последнего из людей не стоит недооценивать. Тебя не смутило, что во время нашей первой встречи ты упомянул имя калеки, который был за ухо прибит к столбу?

Юноша недоуменно помотал головой.

— Тогда я назвал его полоумным, — напомнил Кайрус, — а ты сказал, что его зовут Клут. Я не стал заострять на этом внимание, а просто позволил тебе продолжать говорить.