Совет двенадцати - Александр Рудазов

Седовласый колдун спокойно кивнул и поднял руки, вздымая в воздух две преогромные медные гитары и добрый десяток колдовских пилук. Они заиграли сами собой — заиграли бравурный гимн, буквально источающий патриотический гнев, зовущий идти вперёд, в атаку на проклятого захватчика. Лиорен Бард хлопнул себя по горлу, активируя Голос Великана, и громогласно запел, потрясая кулаком:

Серая Земля, кровавая заря,

Яростный десант, сердец литая твердь,

Серая Земля, геройская земля,

Братство презиравших смерть!

Серая Земля, здесь честь и кровь моя,

Здесь мы не могли, не смели отступать,

Серая Земля, священная земля,

Ты моя вторая мать!

Серая Земля, товарищи, друзья,

Вновь стучит в сердцах тот яростный прибой,

Серая Земля, великая земля,

Вечный путь из боя в бой!

Слова гимна Серой Земли что-то пробудили в слышащих их колдунах. Монгор Вулкан и Рютаро Айсберг, Асанте Шторм и Делиль Ураган первыми шагнули вперёд — шагнули молча, ни на кого не глядя. Стыдясь прежнего колебания, за ними последовали десятки и сотни других колдунов — один за другим они вставали и спинами паладинов и эйнхериев, прикрывая их заклятиями, швыряя бесчисленные вспышки в извивающиеся щупальца.

— Зажигаем!!! — зловеще хохотнул Монгор, применяя своё коронное заклятие — Проснувшийся Вулкан. Нъярлатхотеп болезненно взревел — прямо под его брюхом изверглась настоящая бездна магмы, непереносимого бурлящего жара, всерьёз обжёгшего даже архидемона.

— Водоме-о-о-о-от!!! — вскричал Асанте, иссекая чудовищную тушу спрессованными водяными струями. Две тончайшие нити чистейшей морской воды резали сизую плоть на куски, полосовали её ломтями со страшной скоростью.

Высоко в небе с гудением пронеслась человекоподобная фигура, отлитая из зачарованной стали. Руорк Машинист с клокочущим смехом разглядывал Нъярлатхотепа из заоблачной выси, выпуская десятки ракет, стреляя тысячами пуль из псевдоматерии, глуша демона всем своим бесчисленным арсеналом. Техноличу, наконец представилась возможность испытать себя в деле — и он не замедлил ею воспользоваться.

Однако далеко не все колдуны показывали себя так хорошо. Себастиус Трансмутатор, например, просто дико метался и возмущённо кудахтал — его выволокли из лаборатории, ничего не объяснив и даже не дав закончить опыт. Алхимические лаборатории Восточного корпуса наверняка уже затоплены безбрежной плотью Нъярлатхотепа, но Себастиус не хотел этого понимать — он хотел любой ценой вернуться к своему атанору.

Мурок Вивисектор тоже поначалу лишь охал и хватался за сердце, глядя, как гибнут в бесформенном месиве гомункулы и вемпиры. Он слишком замешкался, распахивая клетки, спасая из зверинца своих милых созданий — в результате бесценный синтезатор остался где-то в цитадели, и великий биомаг утратил своё главное оружие.

Однако спустя некоторое время ему доставили запасной, совсем маленький — Мурок торопливо схватил его и вдарил обоими большими пальцами. Из колдовского инструмента полилась тягучая нудная нота, похожая на треньканье шаманского варгана. Постепенно она стала неслышной, но Мурок продолжал давить на клавиши — на самом деле музыка не прекратилась, просто перешла в другой диапазон, неслышный человеческому уху.

В такт этой однообразной мелодии со всех концов полились целые орды цреке. Сотни тысяч крохотных шестиногих чудищ вгрызлись в Нъярлатхотепа, отрывая от него кусочки, поедая его, как громадный пудинг. Правда, при этом они и сами гибли со страшной скоростью — это зрелище заставило Мурока болезненно застонать.

— Не сметь обижать моих деток!!! — истерично завопил колдун-гомункул, бросаясь на защиту своих созданий. Двое эйнхериев схватили его за руки, не позволяя сгинуть в бескрайней плоти архидемона, но Мурок продолжал брыкаться, не желая слушать разумные доводы.

Несмотря на все старания объединённой армии Серой Земли, Нъярлатхотеп продолжал разбухать и расширяться. Его противник нёс серьёзные потери — уже многие сотни солдат были раздавлены, разорваны или проглочены. В то же время сам Нъярлатхотеп не получил даже малейших повреждений… точнее, получил их неисчислимое множество, но на месте каждой отрубленной руки мгновенно вырастала новая.

Вот один из молодых паладинов чуть зазевался — и его горло обвило щупальцем-хлыстом. Несчастного рыцаря подняло в воздух, он забился в агонии, чувствуя, как сдавливается благословенный кереф, как трещат шейные позвонки…

Слева и справа разом свистнули топорики, обрубающие страшное щупальце, и паладин упал наземь… со свёрнутой шеей. К нему тут же кинулись два товарища, но их усилия остались тщетными — оживить погибшего не удалось.

— Позвольте мне, — негромко произнесли сзади.

Колдун в красном плаще отстранил паладинов и склонился над трупом. Хрупкие пальцы сорвали керефовый шлем, словно тот был из мокрого картона — Торай Жизнь взял пациента за виски и принялся дышать ему на лицо. Через несколько секунд тот резко открыл глаза и с клёкотом втянул воздух.

Серебряные Рыцари благодарно поклонились колдуну, но тот лишь поморщился и отвернулся. Рядом с визгом затормозил гравицикл — плонетский мутант свесился с него и торопливо крикнул:

— Доктор Жизнь?! Здесь есть доктор Жизнь?!

— Это я, — подошёл к нему Торай.

— У нас там несколько погибших, мы…

— Ну так везите меня быстрее, — уселся на гравицикл колдун.

А где-то глубоко в недрах Нъярлатхотепа продолжал неравную битву Креол. Стены столовой давно покрылись бурлящей плотью, отовсюду выползали отростки, щупальца, псевдоподии — и в центре всего этого бушевал архимаг.

Применив очередное заклинание, Креол взял посох наперевес, грозя архидемону адамантовым остриём. Из уст мага непрерывно изливались заклинания — защитные, изгоняющие, атакующие. Он взывал ко всем Именам Мардука, отбиваясь от чудовищного ментального давления, блокируя демоническую силу Нъярлатхотепа.

Впрочем, тот не особенно и стремился уничтожить Креола чарами — демонолог сызмальства тренируется стерпливать подобные мороки, его не убить одним волевым усилием. Вместо этого Нъярлатхотеп давил и травил противника, без перерыва отращивая всё новые органы, обрушивая всё новые атаки — зубами, рогами, шипами, когтями и всем, что только возможно придумать.

Креол же раз за разом вонзал в Нъярлатхотепа посох — тот мгновенно отдёргивался, сторонясь адамантового лезвия. Нъярлатхотеп, этот супершоггот — один из немногих, кому адамант не особенно страшен. Регенерация для него — абсолютно естественное свойство, для неё он не применяет ни магии, ни демонической силы. Его клетки делятся и размножаются с непостижимой скоростью — ну а энергию и материал им обеспечивает колоссальная мощь архидемона.

От всех ударов Креола прикрывал Шамшуддин. Используя отталкивающий телекинез, маргул превратился в сплошной белый шар — вокруг него всё сдавливалось и комкалось с невероятной силой. Однако это лишь сдерживало атаки Нъярлатхотепа, но отнюдь не вредило ему.