Путешественница - Елена Самойлова

– Ни одного, – отозвалась я. – По правде говоря, я даже не знаю, с чего начать.

– И что делать будем? – ехидно поинтересовалась Смерть.

– Черт его знает, – пожала плечами я.

– Какой, вон тот?

Я проследила за тонким пальцем Смерти и увидела, что в боковом ответвлении мелькнула чья-то хвостатая задница, облаченная в красные шаровары. Я вскочила, и к не успевшему даже пикнуть черту полетела магическая петля, спеленавшая бедолагу так же надежно, как если бы я самолично увязывала пленника в компактный сверток пятьюдесятью метрами добротной пеньковой веревки. Черт не устоял на ногах и рухнул, мелькнув в воздухе копытцами. Мы с Прекрасой неспешно, вразвалочку подошли к пленнику.

– Так-так, – ласково начала я. – И что ты здесь делаешь, малыш? Шпионишь?

– Не-е-ет! – закричал чертик, тот самый, что уже выступал перед нами в качестве парламентера. – Я сам пошел!

– Зачем? – Прекраса подсела поближе к побледневшему пленнику и как бы невзначай потянулась к нему ладонью, сквозь которую местами просвечивали чуть зеленоватые кости.

– Проводить вас! – взвыл чертик. – Мне шеф приказал.

– На фига ему это? – задумчиво спросила я. – Мы же вроде как по душу его воспитанницы пришли…

– Да плевать ему на эту Валериану! Между нами говоря, эта Путешественница уже всех здесь порядком достала своими выходками – то эксперименты дурацкие ставит, то верещит на нас, словно оголодавшая гарпия… Да еще и мнит себя Хозяйкой. Шеф уже сам подумывал, как бы ему от нее избавиться, а тут вы как нельзя кстати подвернулись.

– Короче, он хочет загрести жар нашими руками, – коротко резюмировала я.

– Не очень дипломатично, но в общем-то верно, – не стал спорить пленник. – Поскольку помогать вам Асмодею, в принципе, не положено, то он просил передать, что ограничится только проводником. Ничего приказывать населению Адских Врат он не будет, так что, если кто на вас нападет – выпутывайтесь сами. Я же сразу предупреждаю, что в случае чего буду в первую очередь спасать свою собственную задницу, так что особой помощи и от меня не ждите. Место покажу, даже проведу, но больше… Извините, я не воин.

– Что ж, по крайней мере, это честно. – Я щелкнула пальцами, освобождая горе-парламентера. – Кстати, как звать-то тебя?

Черт потупился, но потом тихо, очень смущаясь, сказал:

– Шпик.

– Как? – Глаза у меня непроизвольно округлились, а с губ сорвался немного нервный смешок. – Что, серьезно?

– Ага… Все так и реагируют, когда слышат… Ну, не виноват же я, что папаша у меня страсть как детективы любил! Гораздо больше, чем мамулю. Вот и поиздевался над ребенком…

Шпик пустил слезу и утерся пушистой кисточкой длинного хвоста. Прекраса фыркнула, а я постаралась не обижать черта еще больше своим неприличным гоготом. Наконец мы успокоилась, и я скомандовала:

– Ладно, веди уж.

Чертик щелкнул хвостом и скрылся в ближайшем боковом ответвлении. Мы с Прекрасой последовали за ним.

Это был абсолютно безбашенный поступок с нашей стороны – довериться такому засланному казачку, да еще и с говорящим именем, но извинить нас могла крайняя степень усталости и раздраженности. Лично мне хождение по слабо освещенным переходам Адских Врат напомнило шатание Фродо с Сэмом по Мордору в компании Голлума – та же подстава будет, чувствую это, зуб даю и месячную зарплату. Но сил ни на что больше не было. Хотелось выбраться отсюда любой ценой.

Шпик все время мелькал где-то впереди, причем зачастую забегая так далеко, что мы видели только отблеск его красновато-коричневой ауры. Ох, темнит он чего-то… Ну, не может все быть так гладко, да и от Асмодея такая неслыханная щедрость, как помощь, пусть и косвенная, выглядела весьма и весьма подозрительно. Верховные демоны ввиду своего бессмертия маются дурью почти с самого дня падения, так что придумывают разного рода развлечения, дабы не было так скучно. Отсюда вывод – нас поджидает какая-то особо изощренная гадость, от которой мы огребем кучу неприятностей, а Асмодей сядет где-нибудь в удобном кресле с бокалом красного вина тысячелетней выдержки и будет наблюдать бесплатное кино, где нам отводится главная роль. А вот чем это все обернется – никто не знает, даже сам Асмодей. Поэтому-то он и позволил нам тогда уйти, видимо, Валериана на подходе к своим апартаментам начудила нечто совсем из рук вон выходящее, вот наставник и интересуется практическим применением этого «нечто».

Последней мыслью я поделилась на ходу с Прекрасой, и та, сбавив шаг, пристально осмотрелась вокруг. Бирюзовые глаза наполнились призрачным светом и сосредоточенностью, словно Смерть заглядывала в саму суть вещей. Внезапно она нахмурилась и тотчас приняла свой «рабочий» облик. Я выхватила меч и, краем глаза заметив, что красные шаровары Шпика исчезли в ближайшей расщелине, поняла, что дело плохо.

Скала содрогнулась, словно что-то пробивало камень прямо под нашими ногами, а сверху посыпались мелкие камушки. Удары становились все сильнее, пол ходил ходуном, так что мне пришлось взлететь к потолку пещеры. Смерть неподвижно зависла рядом со мной, и вдруг тряска прекратилась.

– Не поняла… – удивленно протянула я. – Что за фигня была?

Прекраса только пожала плечами и медленно спланировала на пол…

Секунду стояла тишина, а потом камень треснул, и из образовавшейся дыры вылезло непонятное существо, больше всего похожее на сороконожку, увеличенную до размеров рейсового автобуса. Я влипла в потолок и честно попыталась притвориться элементом пещерного декора, но то ли актерского мастерства не хватило, то ли сияющий расплавленным золотом меч оказался слишком заметен, но сороконожка обрадовалась мне, как гуманитарной помощи, и сразу же кинулась выражать свою радость посредством улыбки в полторы тысячи зубов. Я взвизгнула и отклеилась от потолка, попутно запустив в нее шаровой молнией.

Молния отскочила от панциря мутанта, как от зеркала, пропахав в потолке пещеры приличную борозду и снеся несколько каменных сосулек, а тварь, явно воодушевившаяся идеей включить меня в сегодняшнее меню в качестве основного блюда, с невероятной для такой туши скоростью метнулась в мою сторону. Я не растерялась и скормила ей вместо себя приличный обломок скалы, оторванный от стены с помощью очередного зубодробильного заклинания. Камешек сороконожке пришелся явно не по вкусу – она обиженно рыкнула и принялась искать более сговорчивую добычу. Шпик, увидев, что к нему ползут пять с половиной тонн зубов и пищеварительного тракта, завизжал дурным голосом и попытался смыться, но ему явно не удавалось – скорость у мутанта была приличной, так что быть бы чертенку сжеванным, если бы Смерть не перебросила его и не запулила заклинанием прямо ко мне в руки. Я на бреющем полете подхватила истошно вопившего Шпика и сразу же пообещала, что уроню его, если он не заткнется. Черт все понял и затих, а я смогла опять переключиться на поле боя.

Прекраса демонстрировала чудеса ловкости и искусство владения мечом и магией одновременно. Она как-то умудрялась всякий раз оказываться на расстоянии ладони от смертоносных зубов монстра, при этом не забывая угощать тварь мощными ударами длинного серебристо-голубого меча. Я носилась над ними так быстро, как могла, разъяряя сороконожку еще сильнее и почти доводя до сердечного приступа черта, вцепившегося в меня мертвой хваткой. Наконец мы добились того, что тварь начала вслепую кидаться во все стороны, долбясь о стены и пол так, что только каменная крошка разлеталась веером, и вот тогда-то Смерть оправдала свою репутацию – ее полутораметровый меч пронзил голову уродины, сороконожка взвыла и исчезла в дыре, из которой появилась. Я, тяжело дыша и хлопая крыльями, приземлилась и попыталась отцепить от себя Шпика, но пальцы чертенка мертвой хваткой вцепились в мое платье, так что отковырять его я сумела только с помощью Прекрасы. Шпик хлопнулся на пол и с ужасом покосился на зияющую в туннеле дыру, где скрылся поверженный монстр.