Драконы Исчезнувшей Луны - Трейси Хикмэн

— Вот это да! — воскликнула она, спрыгивая с коня и бросаясь к Гилтасу. — Неужели мы действительно вступаем в войну?

Король промолчал, однако Львица была слишком взбудоражена, чтобы заметить это. В следующее мгновение она уже засыпала вопросами сильванестийских воинов, и они, прежде и не предполагавшие, что когда-нибудь снизойдут до общения с Каганести, с готовностью отвечали ей.

Командиры столпились вокруг Эльханы и Самара, выдвигая предположения, строя планы, обсуждая наиболее удобные маршруты и отбирая кандидатуры для похода на Оплот.

Гилтас стоял в отдалении и молча взирал на царившую вокруг суматоху. Когда же он наконец заговорил и услышал собственный голос, то не узнал зазвучавших в нем ноток — слишком глубоких и низких для эльфа.

— Да, мы должны атаковать, — подтвердил он, — только не Оплот, а Сильваност. После освобождения вашей столицы можно будет двинуться на север. Но ни днем раньше.

Сильванестийцы уставились на него как на гостя, который, придя на свадьбу, неожиданно сошел с ума и начал громить подарки. Лишь Самар отнесся к его словам серьезно.

— Дайте квалинестийскому королю возможность высказаться! — крикнул он.

— Это правда — эльфы одолели Такхизис в прошлом, — обратился Гилтас к своей насупившейся аудитории. — Однако тогда им помогали Паладайн, Мишакаль и другие Боги Света. Теперь же Такхизис — это Единый Бог, единственный и единовластный, и нынешняя битва с ней будет совсем не похожа на прежнюю. Нам придется уйти за сотни миль от родной земли и оставить ее в руках врага ради того, чтобы бок о бок с людьми сражаться за человеческий город. Я не предлагаю вам отказаться от участия в общей борьбе, — уточнил Гилтас — Моя мать, как вы знаете, также спасала чужие жизни и города, и необходимость дать Такхизис решительный бой не вызывает у меня ни малейших сомнений. Но, выступая в военный поход, нужно сначала прикрыть собственный тыл. Мы уже потеряли нашу страну. Давайте сохраним хотя бы вашу.

При этих словах выражение лица Львицы смягчилось. Она подошла к мужу и встала рядом с ним.

— Гилтас прав! — заявила она. — Сначала нужно отвоевать Сильваност и только потом отправляться на помощь Сильванешу.

По толпе пробежал ропот негодования. Эльф-полукровка и Каганести. Чужаки. Да кто они такие, чтобы указывать сильванестийцам или даже квалинестийцам, что нужно делать? Префект Палтайнон, околачивавшийся рядом с Эльханой, театрально умолял ее не поддаваться на лживые речи короля-марионетки. Гилтас нашел лишь одного союзника — Самара.

— Он говорит мудрые вещи, королева, — убеждал ее Самар. — Нам не следует игнорировать его мнение. Двинувшись сейчас на Оплот, мы оставим свой дом на растерзание врагу, который сможет нанести нам удар в спину.

— Рыцари Тьмы надежно заперты в Сильваносте, — возразила Эльхана. — Они абсолютно беспомощны, и изменений не предвидится, поскольку если бы Мина хотела выслать им подкрепление, то давно бы уже это сделала. Впрочем, я оставлю здесь небольшой отряд — пусть он создает иллюзию осады. А вернувшись с победой, мы разделаемся с захватчиками. Я и мой сын, — добавила она с гордостью.

— Эльхана... — начал было, пытаясь образумить королеву, Самар, но, пронзенный ее холодным взглядом, поклонился и умолк. Он больше не смотрел ни на Гилтаса, ни на Эльхану, понимая, что решение уже принято и вопрос закрыт.

Эльфы столпились вокруг королевы, ожидая ее распоряжений. Два народа наконец-то воссоединились, движимые общим решением идти на Оплот. Львица стиснула руку мужа в знак утешения, а затем поспешила примкнуть к остальным.

«Почему они ничего не видят? Кто ослепил их? Такхизис! Это ее рук дело! — мысленно говорил себе Гилтас. — Находящаяся в двух шагах от единовластного правления миром, она смешала любовный эликсир с ядом и опоила этим зельем и сильванестийского короля, и его мать. Любовь Сильванеша к Мине превратилась в одержимость. Любовь Эльханы к сыну затуманила ее разум... Как нам бороться с этой Богиней, если даже любовь — самое грозное и чистое наше оружие — уже осквернена?»