Умри или исчезни! - Андрей Дашков

Вскоре скользкий ребенок тоже исчез, зато у нее появились силы, чтобы исследовать подвал. Теперь она кое-что видела в темноте и с каждым часом – все лучше и лучше. В ней не осталось мягкости. Она была одержима одним-единственным всепоглощающим желанием найти своего истязателя. Поэтому она не испугалась самой себя даже тогда, когда почувствовала, что у нее начали расти волосы на лице и происходят кое-какие изменения в паху.

Она нашла алтарь масонов, осквернила его и оставила на деревянном распятии следы своих зубов. Ее ногти стали необыкновенно крепкими, твердыми, похожими на заостренные керамические пластинки. Таким образом, у нее появился десятилезвийный режущий инструмент, который она могла пустить в ход в любой момент.

В течение нескольких дней она готовилась к охоте на Клейна в его собственном доме. Запасов пищи хватило не только на то, чтобы восстановить силы, но и на кое-что другое. Ее железы начали вырабатывать мужские гормоны с такой же интенсивностью, как женские. Вскоре Колчинской пришлось воспользоваться бритвой масона и позаимствовать некоторые предметы его туалета.

Ее сознание сместилось в область химер и больше не являлось сознанием современного человека. Она не собиралась покидать дом только для того, чтобы вернуться в мир, который перестал иметь для нее какое-либо значение.

Порой она осторожно выглядывала наружу через затянутые шторами окна и видела игрушечных людишек в окружении бессмысленного антуража, втянутых в круговорот отупляющих повторений одного и того же. Работа, постель, еда. Снова работа – чтобы купить еду и постель… Это было существование, которого она не понимала и которое казалось ей одним из бледных снов, пугающих своей абсолютной безысходностью. К тому времени с помощью мандрагоры она проникла во вселенную сновидений и перемещалась в ней достаточно свободно для того, чтобы начать поиски своего злейшего врага. Ее уход был постепенным. Вначале – непродолжительные исчезновения ночью. Несколько тяжелых кошмаров, после которых она неизменно возвращалась в спальню Клейна. Светлана находила себя в жутких местах, но ни одно из них не могло сравниться с клеткой в подвале масонского дома.

Своими керамическими когтями она перебирала реликвии двухтысячелетней религии, в изобилии разбросанные вокруг и представлявшиеся ей чем-то вроде талисманов или языческих фетишей. Их сила была застывшей и законсервированной в материи; ей они казались совершенно бесполезными – в отличие от женского корня мандрагоры, который при определенных обстоятельствах мог пустить опасные побеги…

Ее сновидения становились все более длительными и приобретали фатальное значение. За неделю по земному времени она научилась большему, чем за всю предшествовавшую похищению жизнь. Она научилась убивать и защищаться, различать союзников и тайных врагов, следовать течениям и получать наслаждение от предвкушения смерти. Она узнала, как нейтрализовать чужое влияние и как избавиться от преследования. Единственное, чего она не могла видеть, это герцога, который всегда и везде висел за ее спиной незримой тенью. Он был истинным хозяином, остающимся за обманчиво плотной пеленой предметов и слишком великим для того, чтобы недавно сформировавшийся гермафродит мог почувствовать свою зависимость…

* * *

Колчинская стала призраком в доме масона. Она возвращалась сюда из снов только затем, чтобы растворить в своем теле кое-какие продукты биохимии и отыскать ключ к тайне исчезновения Клейна. Герцог превратил ее в одного из своих главных охотников, но она не подозревала об этом. Отвлеченные идеи были слишком сложными для мозга древней воительницы, омраченного к тому же жаждой мести…

Она никогда не зажигала света, поэтому никто не догадывался о ее присутствии. Кошмар следовал за кошмаром. Время текло рывками и собиралось в бездонной помойной яме прошлого. Проходили часы под луной и годы под чужими светилами…

В самом сердце города жил смертельно опасный и почти неуловимый зверь, но подобное не приходило в головы обывателям там, где даже патологических убийц отправляли на экспертизу, пытаясь каким-то непонятным образом выяснить еще более непонятную вещь – их психическую полноценность.

С этой точки зрения гермафродит вообще находился за гранью какой-либо гуманоидной психологии. К счастью, возле Колчинской не оказалось яйцеголовых.

В противном случае, она, скорее всего, съела бы их, употребив протеин в свежайшем и натуральном виде. А так ей приходилось охотиться совсем в других местах…

Игрушками этого мира она пользовалась ничуть не хуже, чем любого другого. Ей были знакомы различные виды оружия, механические приспособления для перемещения в пространстве, кое-что для удовлетворения страсти. Точнее, для самоудовлетворения… Светлана не гнушалась ничем, даже самыми идиотскими занятиями вроде чтения. И ее терпение было вознаграждено.

Однажды она нашла в библиотеке Клейна «Retraits» – устав Ордена Храма, текст буллы Климента Пятого с объявлением о начале преследования членов Ордена, показания Жака Моле, последнего из известных гроссмейстеров во время процесса над тамплиерами, и таинственное изображение какого-то замка на пергаменте, таком древнем, что его края рассыпались в прах. Над замком парило некое знамя, на котором можно было разобрать слово «Монсальват». Надпись была перечеркнута свежей полосой красной туши, проведенной мягкой кистью. На краю пергамента выделялись два слова, написанные по-русски:

«Храм Януса».

Улыбка расцвела на ее губах, окруженных жесткими черными волосками. Она отправилась в гараж и взяла там канистру с бензином. Облила горючей жидкостью полы, мебель, стены и особенно тщательно – книжные полки в библиотеке.

Впервые за много дней она зажгла спичку. Оказавшись посреди бушующего пламени, Колчинская немедленно погрузилась в сон, из которого уже не вернулась.

Она нашла то, что искала.