Первый маг России - Влад Холод

Тишина просто звенит. Мимо пролетает Утес, откидывает щит ногой и стреляет в упор, прижав ствол к уродливой голове. Минус три.

— Стоять! — кричу остальным, и все замирают. — Палец мой не затопчите…

Утес поднимает бронестекло шлема и басовито хохочет, к нему присоединяются остальные… Тоже смеясь, подбираю палец и приращиваю его на место. Поноет пару дней…

Окунь разделил группу пополам. Пятеро остались с Молчуном, шестеро пошли со мной. Быстро нашли последнюю «чертовку», пуля разнесла ей голову. «Ясный взгляд» теперь срабатывал, как нужно, — нашли еще двух «осьминогов» и шестерых человек в бессознательном состоянии, упакованных в застывшую слизь. Похоже, это такой «сухпаек» в дорогу…

После зачистки ко мне подошел генерал и попросил поговорить со специалистом по биологии. Что-то там у них не срасталось. Или наоборот, срасталось. Пообещал поговорить. Мне тоже интересно, что они там наковыряли…

Мы сидели вдвоем на первом этаже, в комнате с пробитой заклинанием дырой. Прямо на полу. Я держал руку на колене Молчуна, восстанавливал развороченную суставную сумку. Работа шла медленно, сказывалось мое неумение. Все делал по наитию…

— Да… — произнес Окунев, входя в комнату. — Странно смотрится… — Уронил черный шлем на пол, провел рукой по голове, пригладил мокрые от пота волосы. — Сидят два спецназера, и один держит другого за коленку…

— Шел бы ты, Макс, лесом! — психанул я. Молчун только коротко взглянул на него, морщась от неприятных ощущений. — А то бравый командир спецназеров будет ближайшие сутки держать оборону на толчке.

— Извини, не удержался, — улыбнулся он и подошел к окну, за которым уже шла обычная питерская жизнь. — Ты знаешь, Колдун, странно я себя чувствую. Бок о бок с нами живут монстры, которые похищают и едят людей. А они все, — он указал головой на улицу, — об этом даже не догадываются.

Молчун коротко кивнул, соглашаясь.

— Думаешь, стоит показать их по телевизору? — хмыкнул я, убирая руку с чужого колена. Починил.

— Нет, не думаю. Хрен знает, что тогда начнется. — Он задумчиво покачал головой. — Кстати, там научники собирают фрагменты тел и ругаются, что мелко их покрошили. И просят привести им каждый экземпляр в живом виде.

— Они чего, совсем оборзели? — удивился я. — На хрена?

— Вот и спроси их главного, — лязгнул металлом голос Максима. — Он тебя хочет. Поговорить в смысле.

— Да, Муромцев уже просил… — вспомнил я. — Где они?

— В фуре своей сидят, куски мяса по мешочкам раскладывают. Наверное… — Окунев отвернулся от окна. — Пойдешь?

— Пойду. — Я поднялся на ноги.

Во дворе, окруженном высокими стенами серых домов, шла работа. Крепкие ребята таскали черные мешки из подвала в фуру — серый MAN с таким же серым полуприцепом. Все так, с одним единственным «но» — три неприметные двери находились сбоку, в одну из них и шла погрузка.

— Вас сразу и не признать! — кинулся ко мне мужичок. Маленький, лысенький, в штанах от костюма и белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. — Здравствуйте, Владимир! Неплохо выглядите в этом… В этой форме! — Он остановился в метре от меня и уставился на ползущие по черному бронекостюму ярко-красные руны. Но тут же вскинулся. — Завораживает, знаете ли… Меня зовут Сергей Дмитриевич, я заведующий лабораторией при… при институте. А это один из моих сотрудников — Константин. Извините, Владимир… Никак не могу разобраться с системой допусков… У вас какой?

— А я откуда знаю? — удивился я. Понапридумывают всяких секретов. — Костя, вы не знаете?

— Кхм… — кашлянул стоявший возле профессора молодой парень. — Профессор…

— Да, Костя. Вы правы, — виновато потупился тот. — Извините, Владимир, старые привычки. Если уж мы оба здесь, то проверять друг у друга допуски — это последнее, чем стоит заниматься. Пойдемте ко мне! — Завлаб вытащил из кармана платок и промокнул лоб. — В нашей передвижной…

— Пойдемте, я вам помогу! — Костя со вздохом перебил его и нажал на кнопку пульта от автосигнализации. Ближайшая к кабине дверь сдвинулась вбок, а из-под днища выдвинулась сверкающая лесенка. Прикрепленный к профессору сотрудник ФСБ помог ему забраться внутрь, следом поднялся и я.

Кабинет оказался небольшим. Комнатка два на три метра, прикрепленные к полу кресла с ремнями безопасности и стол. Пара мониторов и клавиатур. Все.

— Хотел с вами поговорить, — произнес Сергей Дмитриевич, когда мы заняли свои места. Костя сел практически за моей спиной. — Судя по словам Муромцева, вы можете обладать ценной информацией по нашим биологическим объектам.

— Возможно, — согласился с ним.

— Больше всего меня волнует единственный вопрос. Как срастили одинаковые органы от разных людей? — Профессор слегка наклонился ко мне, ожидая ответа.

— Я не знаю. — Пожал плечами. — Вы же профессор — вы и отвечайте, что там ваши коллеги намудрили с генами…

— Владимир Витальевич! — возмущенно подпрыгнул он. — При чем тут гены? Да, я согласен, что часть тканей изменена генетически, но! Это не снимает вопроса, как допустим, соединены два сердца у «минотавра». Ведь невозможно понять, как получается, что ткани сосудов одного органа плавно переходят в другой! Как? Я понимаю, был бы шов. Тут начинается одно и заканчивается другое. Но ведь нет! Ни шва, ни места соединения!

— Такое происходит, когда органы сращивают магическим путем. Есть такая специализация — химерология, — задумчиво произнес я. — А вы уверены, что это точно не работа ваших коллег из смежных служб?

— Да что вы говорите? — Он опять возмущенно привстал в кресле. — Я знаю обо всех работах, ведущихся в этом направлении, не только наших, но и зарубежных! Нигде даже близко не подошли к такому уровню!

— Да? — риторически спросил я и про себя продолжил: «В таком случае могу вас обрадовать. На Земле есть маг-химеролог. Хотя… Создание химеры — задача не быстрая, все делается вручную… Два одинаковых существа состряпать, и то проблема. А тут поток какой-то». — Можно мне взглянуть? Надо кое-что проверить.

— Нет. Не знаю я, как это сделано, — покачал головой, отходя от небольшого стола в другом отсеке фуры. Оторвал взгляд от сдвоенных человеческих сердец и взглянул профессору в глаза. — Это не химерология в чистом виде! Магический фон присутствует, но не такой… Не знаю, как вам объяснить.

— Как можете, так и объясняйте, — махнул он рукой.

— Прежде всего, химерология — это ветвь магического искусства создания живых существ с заданными параметрами путем их скрещивания. Подразделяется на несколько уровней. Первый — соединение различных частей тела. Допустим, надо «пришить» верблюжью голову к телу лошади. Второй — соединение двух существ без их разделения на составляющие. Берет химеролог лошадь и верблюда и получает помесь с заданными параметрами. Третий — когда берется генетический материал нескольких существ, помещается в колбу и там выращивается нужное создание. В любом из этих вариантов получается химера, магически созданное существо, магически фонящее. Вот лежит кусок мяса. — Я указал на стол. — И пахнет, как мясо. А теперь представьте, что он пахнет и мясом, и лимоном, но гораздо слабее, почти незаметно.