Небеса в огне. Том 2 - Бернхард Хеннен

— Нодон прав! — прошептал стоявший рядом с ним Гобхайн.

Хорнбори очень хотелось настоять на том, чтобы его приказы были исполнены. Но, возможно, ему еще потребуется орел, чтобы бежать отсюда. Он не собирался доверять свою жизнь небесным угрям.

— Огонь! — напомнил ему Гобхайн.

— А что мы еще можем сделать? — Хорнбори редко доводилось чувствовать себя настолько беспомощным, как в этой битве.

— Телепаты. Пусть прикажут драконам больше не поджигать собирателей облаков поблизости от Поднебесья.

— Точно! Я об этом тоже подумал. — Хорнбори обернулся к адъютантам, стоявшим у него за спиной и дожидавшимся его приказов. — Итак, вы все слышали. Сообщите телепатам. И прошу вас, поскорее!

У Солайна не осталось сил стоять на ногах. Он лежал в объятиях своей жуткой женщины-змеи. И почему проклятые драконы настаивают на том, чтобы наделять полномочиями этого никчемного типа? Падает в каждом втором бою.

К Хорнбори уже почти вернулась его обычная самоуверенность.

— Как нам теперь потушить пожар? — обратился он к Гобхайну.

— Этого мы сделать не можем. У нас не хватает воды и рабочих рук.

Хорнбори не поверил своим ушам.

— Нам не хватает рук? Ведь у нас более двадцати тысяч…

— И при всем этом Поднебесье ужасно недоукомплектовано. Для начала нам нужно набрать высоту.

Несмотря на то что Хорнбори не понял, зачем это делать, карлик решил, что Гобхайн свое дело знает.

— Итак… — Он повернулся к оставшимся адъютантам.

Эльф схватил его за плечи.

— Такие приказы отдаются непосредственно. Там! — И он указал на позолоченную трубу, торчавшую из пола рядом с Хорнбори. — Для этого у нас есть система звуковых труб.

Испытывая некоторое раздражение, карлик вытащил из трубы заглушку.

— М-м… Внимание! — Ему по-прежнему казалось странным говорить с трубкой, хотя он неоднократно тренировался делать это с того момента, как попал на борт корабля. — Итак… м-м… Приказ всем скалам: мы поднимаемся. Немедленно!

Через все Поднебесье простиралась цепочка из более тридцати гротов-ушей. В эти командные пункты были проведены переговорные трубы. Сразу же после поступления приказа его передавали в главную трубу на противоположной стороне маленького грота. Таким образом приказы в кратчайшие сроки достигали самого отдаленного конца Поднебесья. Только после того, как приказ был передан по главной трубке в следующее грот-ухо, открывались все остальные трубки, чтобы передать его непосредственно в прилегавшие к ним скалы. И, наоборот, через систему труб можно было передавать сообщения из каждой скалы в Первое Ухо — грот, расположенный перед входом в павильон.

По стеклянному коридору прибежал посыльный, передал Гобхайну какие-то документы. Эльф мельком просмотрел их, а посыльный уже убежал обратно. Хорнбори заметно разозлился. Получить эти бумаги должен был он!

В стекло павильона ударил еще один большой каменный снаряд, и карлик вздрогнул. Гобхайн — нет. Как этот эльфийский кузнец, будь он неладен, ухитряется сохранять хладнокровие?

Наконец Гобхайн удостоил его взглядом.

— Самые большие пожары в скалах номер пятьдесят два и пятьдесят три. Почти на всех прилегающих скалах уже разгорелись пожары поменьше, но их мы еще можем контролировать.

— Значит, нужно как можно скорее эвакуировать эти скалы.

— Нет, это было бы неразумно. Тогда команда скал побежит по мостам и стальным конструкциям, которые мы должны будем отделить. Это в значительной степени замедлит процесс. Мы не будем оповещать команды обеих скал. — Он склонился над переговорной трубкой и коротко приказал: — Установить соединение со скалой пятьдесят два и пятьдесят три. — Затем тщательно закрыл заглушкой трубу и неодобрительно поглядел сверху вниз на Хорнбори: — После того как мы передали информацию, трубу следует заткнуть. В противном случае в Первом Ухе услышат все, о чем говорят здесь, в павильоне. А они не видят всего происходящего, чтобы понимать принимаемые тут решения.

«Мы тоже не видим всей картины», — подумал Хорнбори.

— Сколько человек насчитывается в команде, которая находится на обеих скалах?

Гобхайн на миг закрыл глаза и задумался, как будто перебирая в уме цифры.

— Около шестисот, — наконец произнес он. — Это крайние скалы с орудийными расчетами, поэтому такие цифры.

— Мы же не можем просто…

— Мы не просто можем, мы обязаны! — решительно перебил его эльфийский кузнец. — Две скалы — это примерно один процент массы нашего корабля. Мы как раз теряем деревья, которые несут вес скал, и существует опасность, что пожар распространится дальше. Если на пяти процентах Поднебесья не будет поднимающей силы, обеспечиваемой деревьями, и это окажутся соединенные между собой участки, мы накренимся. А это и в самом деле случится, если огонь перебросится со скалы на скалу. В результате мы потеряем десять процентов деревьев и нас потянет вниз. Тогда мы не сможем подниматься при помощи движения горизонтальных воздушных винтов. Мы опустимся на землю, где будем безоружны.

Хорнбори не совсем понимал его объяснения и просто глядел на небо. Судя по тому, что там происходило, не все драконы получили послание телепатов. Горели еще два старых собирателя облаков.

Внезапно прямо перед ним возник воин с безумным взглядом и всклокоченной бородой. Он летел верхом на крылатом медведе, который сумел удержать равновесие, когда его наездник выхватил из седельного крепления молот и изо всех сил принялся колотить по стеклу.

— Он не сможет причинить ущерб, — заметил Гобхайн.

— Командующий? — заговорил стоявший у него за спиной Нодон. — Мне вылетать с орлами или вы передумали?

Еще один посыльный с бумагами промчался мимо Хорнбори и передал их эльфийскому кузнецу. А снаружи безумный сын человеческий продолжал колотить молотом по стеклу.

Хорнбори закрыл глаза. Это уже слишком!

— Отсоединить от конструкции скáлы пятьдесят два и пятьдесят три, — медленно и отчетливо произнес Гобхайн. — Я повторяю: отсоединить от конструкции скáлы пятьдесят два и пятьдесят три. Немедленно отправить рабочие отряды выполнять приказ.

Когда Хорнбори открыл глаза, каменное ядро попало в мужчину у стекла и разорвало его тело пополам. Стекло залило кровью, она потекла вниз. Гобхайн, склонившись над переговорной трубкой, снова заткнул ее.

Хорнбори невольно думал о шестистах членах экипажа, которые скоро будут обречены на смерть и не смогут избежать своей судьбы. Он не слишком хороший полководец. Его приказы стоили жизни многим храбрым воинам. Но ничего столь хладнокровного он никогда не делал. И не станет делать сегодня.

— Гобхайн, передаю командование в павильоне тебе, — громко, чтобы его слышали все присутствующие, произнес Хорнбори. — Я не уступаю верховное командование, чтобы вы понимали. Но здесь принимаешь решения ты.