Озимый цвет - Александра Елисеева

— Я никогда еще так не торопился домой.

Мне захотелось замурлыкать от счастья, как котенок.

— Сейчас сюда придет служанка, — нехотя отпрянул Нерстед. Я едва удержалась, чтобы не притянуть его к себе за рубашку.

— Не уходи.

— Мне нужно еще решить много дел. Я не смог удержаться, чтобы к тебе не зайти. Во сне ты похожа на спящую нерпу.

— На кого?! — не то удивилась, не то возмутилась я и недоуменно нахмурилась: с кем он меня сравнил?.. Неужели нельзя было выбрать метафору, более понятную для того, кто вырос на юге?

— Очень милое животное, обитающее на самом севере материка. Когда-нибудь я покажу ее тебе.

Я подозрительно уставилась на князя, но уличить его в чем-то дурном не могла. Надеюсь, это что-то пушистое и милое вроде лисы. В Арманьеле они не могли похвастаться столь густым мехом, как в царстве Льен. Когда я ехала в замок из Берльорда, то севшая возле остановившейся кареты лиса произвела на меня большое впечатление. Я заново влюбилась в этого удивительного зверя.

Говорят, на Крайнем севере водятся белые лисы, похожие на шапку свежевыпавшего снега, но я их не видела. Они как-то еще называются, но сейчас мне не вспомнить… Было бы мило, если б Вемур сравнил меня именно с ними.

Вемур коротко поцеловал меня на прощание и ушел. Я тоскливо уставилась на дверь. Совсем скоро появилась Лора, будто наполнившая своей жизнерадостностью комнату.

— Светлого дня, миледи, — сказала она, раздвигая шторы.

Я лениво потянулась в кровати. Вставать решительно не хотелось. Хотя уж очень не терпелось взглянуть на лицо Марриса, когда он придет возвращать книги…

— Хорошо, что князь вернулся, да?

По вопросу камеристки я поняла, что она догадалась о визите Нерстеда в мою спальню. Щеки обдало жаром.

— Разумеется.

Я поднялась и направилась в ванную комнату. Там уже была подготовлена вода, которую подогрела саламандра. Я вздохнула. Жаль, что я не владела родовой магией.

Лора сняла с меня сорочку, и я недовольно поморщилась, только сейчас заметив на ткани бурые следы. Не знаю, чем женщины так прогневали богов, что нам послано столько испытаний в жизни. Следующие дни обещали быть не самыми приятными.

Заметив мою подавленность, Лора решила проявить «сочувствие»:

— Не переживайте, миледи. Еще рано для тревог. Детки у вас еще появятся. Вы с князем ведь не столь долго живете, мало оставались наедине. — Она любопытно стрельнула на меня глазами, видимо прикидывая, действительно ли Вемур так мало бывал в моей комнате, как ей кажется. — Стерпится-слюбится. Хотите, я травок вам каких принесу? Вы не подумайте, у меня кузина травница. Она в этом деле хорошо понимает.

— Каких травок, Лора? — вздохнула я, понимая, что это не последний раз, когда мне напоминают, зачем на самом деле я появилась в замке. Едва ли аристократы женились бы, если б не необходимость продлевать род.

— Так это… для мужской силы, — покраснела камеристка. Ну вот… Сама смутилась и меня смутила.

— Эти вопросы мы решим вместе с мужем, — отрезала я.

Лора быстро закивала головой:

— Конечно-конечно. Но вы все же подумайте…

Я приняла ванну, посвежев после ночи и прогнав остатки сна. Служанка заплела мои волосы в причудливую прическу. Как она объяснила, так раньше ходили на севере. Я покрутилась перед зеркалом, довольная произошедшими переменами, и направилась в трапезную.

По мере продвижения по коридорам замка я ощутила, как в воздухе нарастает напряжение. Тревога, засевшая в глубине души перед отъездом Вемура, усилилась. Я обвила рукой запястье, считая пульс, чтобы успокоиться.

Это просто мнительность. Всего-навсего.

Но одновременно с выросшей тревожностью начал раскаляться висящий на шее кулон. Рубин даже сквозь ткань обжигал кожу. Что же происходит?

Часто дыша, я прислонилась к стене. Успокойся, Ари. Успокойся! Меня словно лишили воздуха, выбив его из легких.

В глазах помутнело. Я ощутила слабость и, хватаясь за стену, пошла вперед.

— Миледи! — выкрикнул один из стражей, что следовали в отдалении. Я кивнула головой, приказывая им оставаться на месте, но они не послушались.

На подгибающихся ногах я свернула за угол и свалилась на пол. Силы практически полностью меня покинули. Я подняла голову, ощущая нестерпимое жжение кулона, и увидела Тьму.

Тени, к которым меня вел кулон, клубились вокруг чернильными сгустками. Они тянули черные лучи, как щупальца, врезаясь в тело Вемура, стоящего в той же полусогнутой позе, как и я.

— Арана!

Он обеспокоенно на меня посмотрел, превозмогая боль. Тени мучили Нерстеда, и по его стиснутым губам становилось ясно, что он едва сдерживает крик.

— Уходи, — сквозь зубы проскрежетал князь.

Я не послушалась, подползла ближе к нему, не испытывая страданий от атаки Теней, но изнывая от слабости. Теперь я поняла, что не знала истинного могущества семейной реликвии. В камне не просто горел огонь. Рубин таил в себе свет, разгоняющий Тьму и не дающий причинить вред тому, кто носит этот артефакт. Правда, при этом кулон питался моими собственными ресурсами, как паразит, сходящий с ума от вкуса силы.

Я протянула руку к Вемуру, пытаясь к нему придвинуться. Сиена оказалась права. Следующая мишень — он. Вот только в этот раз убийцей стала моя собственная сестра…

— Хейн! Не надо, — должна была сказать я, но из груди вырвался лишь тоненький писк.

Волосы Хейн красным пламенем развевались за ее спиной. Она смотрела прямо перед собой. Непроглядно-черные глаза совсем не мигали.

— Хейн!

По моим щекам покатились бессильные слезы.

— Она не слышит, — выдавил Нерстед. — Уходи!

Я не могла. Не могла не потому, что обессилела, а просто не могла. Я протянула ослабевшую руку к шее, намереваясь снять кулон и передать его Вемуру, но собственное тело меня предавало — пальцы совсем не слушались.

Позади нас корчились от боли стражи. Ловкость и сила мужчин оказались совершенно бесполезными против коварства Тьмы. Острые клинки не могут разрезать воздух, а удар кулака рассечь тень. Сила демона в крови Хейн сделала ее невообразимо могущественной и такой же бессердечной.

Тьма не знает жалости. Хейн теперь тоже.

Я вцепилась пальцами в рубашку мужа, как утопающий за протянутую руку. Мне нельзя закрывать глаза. Только не сейчас. Я не могу позволить себе роскошь потерять сознание.

Все перед глазами слилось в единое черно-серое пятно, лишь глаза Вемура притягивали меня оазисом в пустыне. Я упала на его грудь. Наверное, прошло мало времени, но мне казалось, слишком много, когда я схватила отяжелевшей рукой кулон и, не ощущая ожогов, резко дернула его с шеи. Кожу ладони покрыли ужасные волдыри, но боль только отрезвляла, не давая рубину окончательно лишить меня духа.