Йенгангер не дышит - Марина Комарова

Сигрид покачала головой:

– Нет, Оларс. Тогда бы это войско не вышло за пределы Островов-призраков. Хозяин Штормов имеет власть на море. И немного на земле, если его поддержат, но и только.

Мы вышли в запылённый коридор. Из узкого окна падал свет. Она подошла к нему и подозвала меня.

Я выглянул и едва сдержал удивлённый возглас. Сквозь непрерывно падавший снег виднелось, что на улицах Островов-призраков кипит ожесточённая битва. Крылатые стражи с пронзительным криком кружили в небе, кидались на парящих в воздухе валкар. Люди сражались с поднятыми со дна морей слугами Гунфридра и… какими-то огромными белыми существами, напоминавшими великанов из сказок.

– За несколько дней до вашего прибытия началась метель, – прошептала рядом Сигрид. – Страшная, злая. Люди замерзали прямо в домах, никто не мог укрыться от неё. Местные жители не любят Хозяина Штормов, но против него не пойдут – боятся. Потому будут воевать на его стороне. А потом появились эти…

Она указала на огромных воинов.

– Их ничего не берёт. Я даже такое вижу в первый раз.

Но молча смотрел на бой, сложив руки на груди. Внутри было спокойно. Усмехнулся:

– Я тоже в первый раз. Только знаю, откуда они.

Сигрид бросила на меня быстрый взгляд, в синих глазах скользнуло недоумение:

– Кто?

– Лаайгская вьюга, – ответил я, улыбаясь, – всевидица Мяран обещала помочь – и сдержала своё слово.

Сигрид прижала руки к груди и охнула.

– Против исполинов лаайге не выдержать никому.

– Ты так волнуешься за жителей Островов? – хмыкнул я. Почему-то возникло какое-то нехорошее предчувствие.

Но Сигрид лишь вздохнула и посмотрела на меня с какой-то такой затаённой болью, что я вмиг почувствовал себя последним мерзавцем.

– Я видела их жизнь. Не было в ней добра. Ни тогда, ни сейчас.

Мне ответить было нечего. Я молча отошёл от окна. А когда они становились слугами Хозяина Штормов и помогали делать чёрные дела на берегах, о чём думали? Перед глазами мелькнуло неподвижное тело матери, смотревшие в небо стеклянные глаза Лейсе и Арве, отец с кровавым пятном на груди, послышался предсмертный хрип бабки. Я стиснул зубы. Нет, Сигрид, на всех жалости у меня не хватит.

– Ответь мне на вопрос, пророчица.

Она вздрогнула, как от удара плетью, будто уже знала, что я спрошу.

– Да?

– Ты ещё видишь будущее?

Сигрид вдруг выпрямилась, гордо развернула плечи.

– Идём, йенгангер. Я тебе его покажу.

Прошла мимо подобно властительнице всех северных земель и пошла вглубь тёмного коридора. И не надо было быть пророком, чтобы не понять, куда меня приведут.

…зал был огромен. Пол выкладывали ониксами южные мастера, так как на севере не знали «чёрной» мозаики – причудливые и невероятно красивые картины, которые состояли из множества кусочков камней – прозрачных и матовых – но всегда чёрных.

Высокий потолок, мощные колонны, золочёная лепнина на стенах – ничего северного, ничего близкого и понятного.

Разглядев врата, я вздрогнул. Они были в нескольких десятках шагов, только подходить к ним желания не возникало. Такое ощущение бывает, когда смотришь в бездонную черноту колодца и знаешь – коль упадёшь – назад дороги не будет. Врата – неподвижное стекло – гладкое и манящее. Но с каждым шагом становилось ясно, что за этим стеклом что-то колышется, сжимается и разжимается, будто кольца огромного линорма.

Сигрид остановилась возле врат, сжала руки и шумно выдохнула, в синих глазах была такая надежда, что мне стало не по себе. Нужно сделать что угодно, лишь бы добиться победы. Но от шевелившейся тьмы становилось не по себе.

– Это точно врата в Ванханен? – спросил я.

– Да, – Сигрид кивнула, – иных здесь нет.

Я несмело поднял руку, поднёс её к стеклу и замер. Тут же разозлился на себя и положил на него ладонь. На удивление, ничего не почувствовал.

– Ключ, – выдохнула Сигрид.

Хорошо говоришь, волчья пророчица, только я ещё в камере понял, что остался без него. Хозяин Штормов не дурак, предусмотрительно отобрал у пленника все лишние вещицы.

– Придётся другим способом, – пробормотал я. – Хоть никогда и не взламывал замков. Особенно, таких.

Сигрид прикусила нижнюю губу, светлые брови сошлись на переносице. То ли подозревала подобное, то ли просто не склонна устраивать истерики.

Тьма с моих пальцев перетекла на врата, змейкой скользнула вверх, будто изучая возникшее препятствие.

– Хозяин Штормов черпает свою силу из Мрака, – произнесла за спиной Волчья пророчица. – Но по ту сторону Мрака ушло немало его врагов.

– Думаешь, попытаться призвать их?

Я наблюдал, как змейка скрутилась, дрогнула и расплылась пятном. К ней тут же, сорвавшись с руки, скользнула вторая.

Сигрид тоже неотрывно смотрела, сжимая руки так, что побелели костяшки пальцев.

– Слабейший всегда взывает к сильнейшему, – проговорила она сухим надтреснутым голосом. – Мёртвые – к Посреднику. Посредник – к богам. Мрак – прародитель Древних, а Древние – и есть наши боги.

Тьма влажным покровом окутала врата. Казалось, ещё миг – и она сольётся с той трепещущей чернотой, что за стеклом.

Я быстро взвешивал все за и против. Если я призову Мрак, то придётся платить. Я бы рад, да уже нечем. Жизнь до последней капли отдана «Гордому линорму», а Хозяин Штормов ободрал меня как липку, оставив только порванную одежду.

Неожиданно справа донеслось глухое рычание. Я вздрогнул, а Сигрид сжалась. Я обвёл глазами зал – пусто, никого нет.

Рычание повторилось, на этот раз куда более внушительнее и громче. Невидимый страж врат!

Я ухватил Сигрид за руку, толкнул к себе за спину. С левой руки слетели лиловые искры, метнулись вперёд, с правой потекла вязкая тьма, покрывая всё вокруг. Я с трудом различил гигантского сгорбленного зверя. Тьма застыла на его панцире, огни плясали на мощном хвосте. Я вскинул руки, ударил потоком тьмы. Зверь взвыл и прыгнул прямо на нас. Я отскочил, успев оттеснить пророчицу.

Она не кричала и теряла присутствия духа, но вдруг охнула:

– Оларс! Второй!

Рычанье возле уха, лиловая вспышка – жалобный визг. И вмиг повисла какая-то мёртвая тишина.

Я поднялся и осмотрелся: один зверь так и замер, другого не было видно, но чувствовалось, что он не двигается. Сигрид впилась пальцами в моё предплечье и часто задышала.

В другом конце зала стояла серая фигура Хозяина Штормов.