Тени Архонта - Анастасия Машевская

Солнечный свет заливал огромную тронную залу королевского дворца так, что высоченные своды из темного камня казались золотисто-оливковыми. Хеледд сидела на троне — том, что предназначался королю, а не королеве — вальяжно, съехав набок и упираясь локтями в подлокотник из черной стали с золотом. Фамильный грифон Саэнгринов простирал за её спиной крылья — прямо из вытянутой резной спинки королевского кресла. Его золотистые узоры и янтарные глаза ловили солнечные блики и сверкали огнем. По ступеням каменного помоста сбегали калено-белые и желтые пятна, от которых, казалось, нагревались и пол, и комната.

Но Альфстанна Стабальт изрядно промерзла.

Зябкий холодок полз вдоль позвоночника, потели ладони. Встречу с Хеледд один на один она пережила бы спокойнее, но та устроила ей публичный допрос с охраной из двадцати отборных вооруженных гвардейцев, и Стабальт понимала, что любое слово может ей стоить слишком дорого. Здесь ведь никого нет, кроме неё.

— То есть ты хочешь сказать, — вкрадчиво говорила королева, — твой дядя лжет? Нам он показался весьма убедительным…

— Я говорю, что он преследует свои цели, — отозвалась Альфстанна настойчиво. — И прежде чем вестись у него в поводу, подумайте, госпожа.

— Ваше величество, — поправила Хеледд тяжелым тоном.

— Ваше величество, — сцепив зубы, согласилась Альфстанна, понимая, что сейчас спорить о титуле Хеледд — последнее дело. — Задумайтесь, что он выиграет, обвинив меня. Вы правите уже почти шесть лет и быстро поймете, — Альфстанна набрала в грудь смелости вместе с вдохом, — что Лаудан…

— Что Лаудан прав? Иначе как объяснить, что ты здесь? — Хеледд немного наклонилась вперед, и белый солнечный зайчик скользнул по гладким черным волосам.

— Ваше величество? — переспросила Альфстанна, стараясь, чтобы не дрожал голос: Хеледд определенно что-то знала, и то, насколько много она знала, было для Альфстанны загадкой.

— Игра на опережение, Стабальт. Она очевидна — примчаться сюда и обвинять Лаудана, пока он, вслед за гонцом, не привез неопровержимые доказательства вашего заговора, — королева понизила голос, — и измены короне.

Ждет, что она назовет всех соучастников, безошибочно определила Стабальт.

— Нашего? — прикинулась Альфстанна, по-светски поведя головой. Хеледд тихонько засмеялась, и в груди у Альфстанны упало: такую простой дурочкой не проведешь.

— Вашего, Стабальт, — расслабляясь, кивнула Хеледд с таким видом, будто только что узнала все, что хотела.

Отступать некуда. Надо доигрывать, поняла Альфстанна. И ей оставалось надеяться, что Хеледд поверит в её сообразительность.

— Нашего — то есть, августского? — Она отвела взгляд, усмехнувшись. — Ваше величество, — глотая злобу, выдавила Альфстанна, — подумайте уже головой! — На лице Хеледд от этих слов дернулся глаз, у Альфстанны вдоль позвоночника звякнул какой-то перетянутый нерв. — Со стороны Лаудана очень удобно обвинить в заговоре меня, Таламрина, Вектимара, Диенара, и еще всех стратиев с нами заодно! Это он вам наплел?

Хеледд, прикрыв глаза, плотнее прижалась к высокой тяжелой спинке трона.

— Ну, положим, я не такая дура, чтобы верить на слово такому обвинению, — с неопределимой интонацией проговорила женщина. Альфстанна почувствовала, как живот, напрягаясь, практически прилип к позвонку: она совсем не понимала, чего сейчас ждать от королевы и гвардейцев. — Таламрин, если Эйнсел, не стал бы ввязываться с интригами вокруг короны, а если Ллейд — то просто бы не рискнул. Однако, если ему все-таки хватило ума, так стоит только написать Эйнселу, и Ллейд останется без рук и ног. Вектимар… тоже не дернется. Диенар прямой, как палка, и, хотя его тошнит, когда он видит меня на троне, с тобой, Стабальт, он бы тоже не спелся: Диенар одинаково ценит всех женщин не выше пуговицы. А вот ты… — Хеледд недобро усмехнулась, — ты…