Во власти девантара - Бернхард Хеннен

Нурамон убрал руки от раны Дуба Фавнов. Многого он сделать не мог; несмотря на то что древесина под корой немного укрепилась, настоящие страдания дереву причиняла тоска по Нороэлль.

Фавн подошел к дереву, прислонился щекой к коре.

— Послушай меня, Дуб Фавнов! — прошептал он.

То, что он сказал потом, было произнесено слишком тихо, чтобы Нурамон мог разобрать это. Вскоре после этого Эйедин снова отошел от ствола дерева и, выжидая, остановился между Фародином и Нурамоном.

— Она услышала тебя? — спросил Фародин.

Но Эйедин промолчал, глядя на дуб. Когда он кивнул, стало ясно, что Дуб Фавнов говорит с ним. Наконец он сказал:

— Она готова выслушать вас.

Нурамон бросил взгляд на Фародина. Когда тот взглядом подбодрил его, эльф заговорил:

— Выслушай меня, Дуб Фавнов!

Дерево молчало.

— Мы умоляем тебя! Научи нас сейчас! Не жди до весны! Дорог каждый день. И даже если твое обучение продлится долго, в конце концов, может оказаться важным, что мы начнем именно теперь.

— Громкие фразы, — ответил дуб. Голос дерева проникал глубоко внутрь Нурамона. — Неужели ты мудрец, чтобы говорить подобные вещи?

— Нет, я далек от этого, — произнес в ответ Нурамон. — Нас направил к тебе Алаэн Айквитан. Он сказал, что нам нельзя медлить. Сказал так, будто нужно очень спешить.

— Совет Алаэн Айквитана значил многое еще задолго до меня. И через твои руки, Нурамон, я немного ощутила его… Когда вы приходили ко мне вчера, я была сонной. Неудачный момент. Но Эйедин и твои исцеляющие руки разбудили меня. Послушайте же, что я могу сделать для вас, — голос дерева набирал силу. — Я могу научить вас заклинанию, которое позволит перемещаться по тропам, подобно альвам. Тебя, Нурамон, я узнаю как воспитанника Алаэн Айквитана и любимца Церен. Для тебя моя магия не будет чуждой. А тебе, Фародин, нужно пустить новые корни и превзойти самого себя. Ибо твоя магия не от дерева. Тебе придется захотеть стать больше, чем ты когда-либо был и есть теперь. От всех от нас требуется нечто необычное. Придется сеять в замерзшую землю, чтобы пожать плоды весной.

— Неужели мы сможем овладеть тем, чему ты будешь учить нас, до весны? — с сомнением в голосе произнес Фародин.

Дуб Фавнов долго молчала, а затем ответила.

— То, чему вы не научитесь до тех пор, вам все равно не пригодится. Будьте внимательны и сохраняйте чистоту духа.

Фавн выступил вперед.

— Ты прогонишь древоточцев?

— Им тепло внутри меня. Они отдыхают, ничего не делают. Было бы жестоко выгонять их на холод. Я решу их судьбу весной.

Нурамону показалось, что он понял, что означают эти слова. Дуб хотела определить весной, достанет ли у него и Фародина сил, чтобы спасти Нороэлль — и тем самым ее саму.

— Что ж, мои эльфы-ученики. Вижу, что дух ваш полон вопросов. То, что я расскажу вам сейчас, когда-то говорила я и Нороэлль. — Дуб помедлила, а затем продолжала. Казалось, она проверяет, насколько терпеливыми окажутся Нурамон и Фародин. — Нам известно пять миров. Их корни мы называем тропами альвов. Они пронизывают отдельные миры и соединяют их друг с другом. Сила, текущая в них, делает возможным существование нашей магии. — Теперь дуб заговорила быстрее, и голос ее звучал, словно у взволнованной молодой девушки. — Когда-то альвы путешествовали по этим тропам из одного места в другое, а также перемещались между мирами. Звезды альвов — это перекрестки. Там тропы встречаются, соединяются и снова расходятся. В этих местах очень сильна магия. И чем больше троп пересекаются, тем она сильнее. — Дуб сделала паузу. — Когда-то я говорила это и Нороэлль, — добавила она.