Мой Щенок - Вероника Аверина

В моем усталом голосе не было угрозы. Я только констатировала факт, и ученик оценил это.

— Я понял, Леди. Я сорвался. Больше такого не повторится.

Мне очень хотелось спросить о причине срыва, но меня не оставляло неприятное предчувствие, что ответ мне не понравится гораздо больше, чем сама ссора. Поэтому я промолчала. Ирвин тоже хранил молчание, глядя на свои ладони. Он о чем-то размышлял, и мне не хотелось его прерывать. Щенку сейчас было необходимо все обдумать.

— Хочешь, я сделаю тебе чаю? — неожиданно нарушил тишину Вин.

— Да, будь добр, — согласилась я. Чаю хотелось. Еще больше хотелось подняться к себе и залезть в кровать, под теплое одеяло. Но мне показалось, что уйти сейчас будет не слишком уместно. Тем не менее, ученик развеял мои сомнения сам:

— У тебя глаза в кучку. По-моему, ты сейчас уснешь.

— По-моему, тоже, — вздохнула я, соглашаясь с очевидным. — Собеседник из меня сегодня так себе…

С трудом отыскав в себе силы на столь длинный путь, я переместилась в свою комнату. И чай Вин принес уже туда. В термосе.

Через три дня, проведенных в постели, я почувствовала себя немного лучше, и договорилась с Тенью о встрече.

Мы встретились в городском парке около полудня. Странно было видеть талантливого снайпера в строгом костюме стального цвета и пальто нараспашку, вместо столь любимых им кожаных штанов и потертых джинсов. Я же и не думала отказываться от привычного облика. Правда куртку предпочла застегнуть, да и тонкий шарф на шее совсем не казался мне лишним.

— Привет, — Тень сжал мое запястье. — Ты плохо выглядишь. Что с тобой?

— Болею, — откликнулась я, откашлявшись. — Привет.

— С ума сошла? — покачал головой наемник, сурово глядя на меня. — Тебе кто разрешил из постели вылезти? Почему не лечишься?

Я закатила глаза и пообещала:

— Вот сейчас с тобой расплачусь и поеду болеть дальше.

— Леди, ты — идиотка, — сообщил мне приятель. — Неужели ты решила, что я не подожду несколько дней? В конце концов, свои люди.

— Ты же знаешь, как я не люблю быть должной, — пожала плечами я и протянула ему небольшой черный кейс. — Твои двадцать пять процентов. Проверять будешь?

— Иди ты, — обиделся Тень. — Как ты себя чувствуешь? Силы на небольшую прогулку найдутся?

— Нормально, — отозвалась я, все еще недовольная повышенным вниманием к моему самочувствию. — Наскребу.

Мы прогулялись по аллее, совсем еще голой и безжизненной. Март вошел в пик своего правления. Солнышко уже не гладило, оно вовсю грело, и почки готовились проклюнуться. Но пока отпечаток зимы все еще жил на голых ветвях, на влажной, холодной почве, в прозрачной синеве неба. А ветер уже приносил запахи весны, которые чувствовала даже я сквозь свой насморк. Мокрая, посыпанная мелкой галькой дорожка убегала вглубь парка, уводя нас из цивилизации все ближе и ближе к озеру, спрятавшемуся среди деревьев.

Тень выполнил мое давнее желание и рассказал мне подробнее об убитом им вампире. Обсудив, мы пришли к выводу, что смена, скорее всего, заступила вовремя. А этот зубастый был первой ласточкой: то ли раньше положенного пришел, то ли был дежурным и в его обязанности входила проверка окрестностей. Логике соответствовал второй вариант.

В любом случае, с остатками смены Тень едва не столкнулся, пробираясь к машине. Он пропустил их, затаившись у стены дома, и благополучно ушел, не оставив следов. Я коротко пересказала напарнику то, что произошло в доме.

— Я тебе жизнью обязана, Тень, — серьезно сказала я.

— Не выдумывай. Ты все равно бы выпуталась. По части вампиров ты — лучшая, — отмахнулся приятель.

— Если бы не твой выстрел, она бы меня укусила.

— Ну, хочешь быть обязанной — будь. На заказе сочтемся, — усмехнулся Тень, легонько сжимая мои пальцы. — Так, детка, ты, конечно, без сомнения, самая крутая наемница, но в данный момент у тебя зуб на зуб не попадает. Марш домой, в койку.

Я хмыкнула, снисходительно глянув на напарника.

— А я Ами пожалуюсь, — применил тот запретный прием.

— Не смей мне угрожать! — шутливо возмутилась я. — Все, считай, я уже в постели.

— Тебя до дома не проводить? — насмешливо вздернутая бровь отразила смысл лучше любых пояснений, и отвечать я не стала, скорчив рожу.