Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

– Мне не нужна твоя зашита, – холодно ответила Цинь Яо, контролируя собственный голос. – Я – чудовище, приносящее людям зло, и заслуживаю смерти.

Рука Чу Цзи по-прежнему покоилась на ее голове:

– Тебе не нравится приносить людям зло.

– Откуда тебе знать? – холодно усмехнулась она. – Я спасла тебя, лишь чтобы потом съесть твое сердце.

– Пусть.

– И каждую ночь делила с тобой постель, чтобы пить твою энергию Ян.

– Пусть.

– Ты хоть слышишь меня? Я – чудовище! – несмотря на ее попытки контролировать голос, в нем была слышна легкая дрожь. – Убирайся прочь, если хочешь жить! Не попадайся мне больше на глаза!

Какое-то время Чу Цзи молчал, а затем вновь провел ладонью по ее голове:

– Я не страшусь чудовищ и не боюсь, что ты причинишь мне зло. Боялся лишь того, что ты меня прогонишь, но ты уже это сделала… Так что теперь во мне нет страхов. – Пока он говорил, его горло неожиданно дернулось, и на бледное лицо Цинь Яо, соскользнув с уголка рта парня, закапала теплая кровь.

Чу Цзи попытался неуклюже стереть ее с щеки девушки, но лишь размазал сильнее.

– Прости, – в бессилии произнес он.

Цинь Яо застыла, кончики дрожащих пальцев опустились на широкую спину парня: из места, пропитанного влагой, торчала ледяная стрела.

Изначально было выпущено две стрелы: одна вонзилась у уха Цинь Яо, а другая – в спину Чу Цзи. Девушку охватила несдерживаемая дрожь, в панике она попыталась сесть, желая осмотреть рану, однако он продолжал, укрывая, крепко держать ее под собой. Дикая, сверхъестественная сила в это мгновение, казалось, оставила Наставника государя, и она совершенно растерялась:

– Поднимайся, Чу Цзи! Ну же, дай мне взглянуть!

– С тобой все будет в порядке.

– Конечно будет! Просто дай осмотреть твою рану!

– Цинь Яо, я… бесполезен. – Силы постепенно покидали его тело. Не в состоянии больше держаться, парень опустился в ее объятия. – Но знаю, что ты обязательно выживешь. Ты так прекрасна, так ласкова, ты должна… Ты заслуживаешь лучшей жизни, более яркого солнца, более славных цветов. Заслуживаешь жить… как вольный ветер.

Об этом он мечтал в своей жизни, но после встречи с Цинь Яо все его мечты принадлежали только ей.

– Сейчас! Казнить ведьму! – приказал наследник, и императорская стража, заключив их в кольцо, направила на Цинь Яо острые пики.

Чувствуя, что дыхание парня становится все слабее, девушка крепко сжала его в объятиях. Всю свою жизнь она провела с руками по локоть в крови и была омерзительна сама себе. Однако и в таком существовании появился мужчина, назвавший ее ласковой, относившийся к ней так, словно она была божеством, и по собственному желанию готовый умереть за нее. И все из-за того, что она дала себе волю в их первую встречу. Цинь Яо вовсе не была спасителем Чу Цзи – это он ее спас.

– Ты всегда был так добр ко мне. – Гнетущий холод смерти стекался со всех сторон, однако она лишь продолжала держать его в руках, тихо говоря: – Всегда так добр. Как я могла тебя подвести, как я могла вновь ранить тебя?

Над Храмом Неба внезапно поднялся ветер, уши жителей столицы заполнил звон струн. Когда люди внутри вновь пришли в себя, от ведьмы и от человека в ее объятиях не осталось и следа.

Эпилог

– Цанму Яоцинь, поедающая сердца людей, в голоде обращающаяся демоницей. Бессмертная и неуязвимая, – тихо произнесла женщина в белом, доставая из рукава кисть. – Я забираю твою тьму.

Кисть легонько опустилась меж бровей Цинь Яо, и к ее кончику прилепилось небольшое золотое свечение, которое исчезло в рукаве Бай Гуй.

Лицо девушки слегка побледнело:

– Спасибо.

Бай Гуй немного помолчала, а затем заговорила вновь:

– Я могла бы забрать твое бессмертное ядро и после обращения.

– Осталось всего несколько дней, – улыбнулась Цинь Яо. – За этот год, после ухода Чу Цзи, я насмотрелась вдоволь на яркое солнце и налюбовалась славными цветами. Никогда прежде не была так свободна. Теперь я вполне довольна всем. – Она коснулась живота. – Если задержусь еще на несколько дней, то разум оставит меня, и я стану демоницей, причиню людям зло. Хочу встретить Чу Цзи, будучи совершенно чистой.

Бай Гуй убрала кисть в рукав. На ветру разнесся ее голос:

– У моста Найхэ, у Камня трех жизней[37]. Он наверняка не смог уйти первым и оставить тебя позади.

Цинь Яо слабо улыбнулась и, обернувшись, взглянула на могилу меж летних цветов. Девушка знала, что Чу Цзи никогда не бросил бы ее, и впредь она тоже никогда его не оставит.

Часть 14. Бай Гуй

Пролог

Она видела море огня. Казалось, в ушах все еще звучал ласковый голос мужчины посреди бушующего пламени:

– Живи счастливо.

Женщина резко проснулась. Ночное небо мерцало мириадами звезд, вокруг не было и следа сжигающего пламени, но удушающее чувство в сердце никуда не делось, заставив ее невольно нахмурить брови. Вновь один и тот же сон, вот только лицо того человека уже постепенно стиралось из ее памяти. Время текло беззвучно, незаметно растворяя людей.

Бай Гуй села и подняла спокойный взгляд на россыпь звезд. Сто лет, тысяча – она и сама не знала, сколько лет провела в одиночестве. Но, к счастью, в конце концов Бай Гуй смогла собрать сотню одержимостей до того, как все забудет.

Она вошла в наполненный ядовитыми испарениями горный лес, где за сухими деревьями и бурьяном пряталась ведущая вверх тропинка. Бай Гуй давно не ступала по ней и нашла дорогу не сразу.

Гора Лофушань вовсе не была высокой, и уже совсем скоро женщина достигла вершины.

Кроме нее, на горе не было никого – все из-за того, что Лофушань была бесплодной землей уже долгие годы. Однако Бай Гуй помнила, как раньше в этом месте бежали ручьи, повсюду росла трава и не увядали вечнозеленые деревья. Она прикрыла глаза, словно все еще чувствуя слабый аромат цветов из прошлого. Но стоило их открыть вновь, и Бай Гуй не нашла перед собой картин из памяти – все испепелил большой пожар.

Запрокинув голову, женщина посмотрела вверх: под пасмурным небом стояло огромное мертвое баньяновое дерево, его запутанные корни оплетали землю вокруг, а прямая линия ствола заканчивалась растянувшимися во все стороны иссохшими ветвями. Растение выглядело одиноко и уныло. Можно было только представить, каким тенистым было это место, когда баньян был еще жив.

Бай Гуй взобралась