Невинные - Ребекка Кантрелл

20 декабря, 03 часа 13 минут

по центральноевропейскому времени

Средиземное море

Как только массивные двери клетки лифта распахнулись, выпуская их в огромное помещение, Томми разинул рот.

После того как судно на подводных крыльях пристало к одной из массивных опор платформы, вся группа вошла в промышленный грузовой лифт. Он выглядел старым и потрепанным — напоминание о днях, когда платформа действительно выкачивала нефть со дна Средиземного моря. Невзрачная стальная клетка унесла их в надстройку высящейся наверху платформы.

Искариот вышел первым вместе со своими амбалами по бокам. Томми и Элисабета — следом за ними.

Мальчик ожидал увидеть здесь тот же потрепанный промышленный вид. Даже снизу сооружение наверху выглядело точь-в-точь как стальная баковая надстройка старинного парусного корабля. Но теперь, ступив в помещение, Томми почувствовал себя как на мостике «Наутилуса» капитана Немо. Интерьер являл собой утонченное смешение стали и дерева, стекла и бронзы — мужественное, но элегантное.

Прямо напротив лифта находились высокие окна, сходящиеся наверху к остриям, как в готических церквях. Крайние даже были витражными, изображающими сцены рыбной ловли — людей, вытаскивающих сети, и лодочки с белыми парусами. Из остальных окон открывался впечатляющий вид на море. Лунный свет сиял на черных волнах, увенчанных белыми гребешками пены, и тонких серебристых облаках.

Отвести глаза от этой красоты было не так-то просто. Толстый красный ковер под ногами не доходил до стен лишь самую малость, открывая взгляду глянцевый паркет. Стальные балки над головой были покрашены в черный цвет, заклепки — в золотой. Между ними раскинулись потолочные окна, тоже витражные, изображающие морских птиц в полете — чаек, пеликанов, цапель. Однако в центре парил белый голубь с изумрудными глазами.

Томми запнулся, вдруг вспомнив раненого голубя, которого хотел спасти в Масаде. Искариот подхватил его за руку, не дав упасть, и поглядел вверх, на то же окно, после чего снова обратил на Томми взгляд серебристо-голубых глаз, сверкнувших любопытством.

— У тебя холодные руки, — заметил он. — Я велел развести к нашему прибытию огонь.

Томми кивнул, но заставить свои ноги тронуться дальше ему было нелегко. Остальное пространство украшали кожаные кресла и мягкие диваны, поблескивающие медными обойными гвоздиками. Здесь же находился целый ассортимент застекленных шкафов и столов, демонстрирующих латунные секстанты, старинные подзорные трубы, большой стальной колокол. Перед центральным окном стоял массивный корабельный штурвал из дерева и бронзы, явно настоящий антиквариат. На стене над тем же окном висел древний якорь, позеленевший от ярь-медянки.

Должно быть, этот тип любит половить рыбку, подумал Томми.

Он искоса бросил взгляд на Искариота.

Это Иуда, напомнил он себе, вопреки невозможности этого. Но после всего случившегося с ним за последнее время, почему бы и нет, черт возьми?

— Ты дрожишь, — тронула его за руку Элисабета. — Давай устроим тебя перед огнем.

Томми позволил отвести себя к креслам перед массивным очагом. По обе стороны от него от пола до потолка высились книжные шкафы — настолько высокие, что взбираться к верхним полкам требовалось по стремянке на колесиках. Его матери понравилась бы эта комната, теплая и уютная, полная книг для чтения.

— Садись, — велела Элисабета, как только они подошли к мягкому глубокому креслу, подвигая его поближе к огню, выказав, насколько сильна.

Томми скользнул в него, глядя на огонь, на черную подставку для дров в форме дельфинов, танцующих на хвостах. Все помещение пропахло древесным дымом, внезапно напомнив ему катание на лыжах с родителями до того, как он заболел.

Над камином висел триптих из трех карт. Томми подался поближе, потирая руки перед потрескивающими в очаге дровами. Средняя карта показывала современный мир, но была исполнена в старинном стиле с бисерными надписями. Карта слева выглядела совсем древней, многих частей света на ней попросту не было. Карта справа, датированная 1502 годом, показывала край Северной Америки, окрашенной в зеленый цвет, и чуточку Южной.

Элисабета пригляделась к этой карте, и голос ее смягчился.

— Вот как выглядел мир, когда я была в тех же летах, что и ты ныне.

Ее реплика застала Томми врасплох, внезапно напомнив ему, что ей больше четырехсот лет.

Томми указал на центральную карту.

— Вот как мир выглядит сейчас. Мы даже фотографируем его из космоса.

— Космоса? — переспросила она, оглядываясь, словно желая убедиться, что он не шутит.

— У нас огромные спутники. Машины. Кружащиеся очень высоко, вроде как на полпути к Луне.

Взор ее серых глаз стал пасмурным.