Сердце для стража - Артем Каменистый

— Не торопись с выводами. Нет, не думай, что я творил много зла, здесь вопрос в другом — ты уверен, что корабли лягут на дно?

— А ты видел ту старуху, которая зелья лечебные приносила, когда вашими ранами занимались?

— Видел. К чему ты о ней вспомнил? — удивился я.

— Скажи, как она тебе? Ну облик каков?

— Страшнее карги свет не видывал.

— Ага. Это Гульта, добрейшая вообще-то бабка, но после церковного подвала от лица у нее почти ничего не осталось. Такая страшная, что маленьких детей от нее прячут — не хватало еще, чтобы заиками остались. И вот что я тебе скажу: скорее наследник императора в нее влюбится без памяти и передаст ей свои права на престол, чем хотя бы один корабль Терека останется в полночь на плаву, а не лежащим на боку или стоящим на киле.

— Понял. Тогда мне понадобится кровь.

— Кровь?! Никак и впрямь ворожить собрался?! Ты же страж! Как можно такое!

— Кто сказал, что я собрался колдовством заниматься?

— А что тогда? Колбасу сделать хочешь?

— Нет.

— Говори уж — для чего тебе кровь понадобилась?

— Для важного дела.

— Не из тех ли дел, за которые карающие без долгих разговоров на костер посылают? И не только карающие.

— Нет. Я вижу, крепость у вас над самой рекой, и река не мелкая. Лодки на ней есть?

— Пристань правее, отсюда не видать. Там и лодки, и баркасы рыбацкие, даже два струга имеется, правда, плоскодонные, при сильном волнении в море им делать нечего.

— Если на лодке подойдем к лагерю поближе и разбрызжем пару ведер, что будет?

Татлос понимающе осклабился:

— Если ветер с моря, то на запах точно сбегутся твари отовсюду. И те, которые у нас под стеной, тоже туда подадутся, потому как всяко интереснее, чем на нас впустую выть. Любят они кровушку свежепролитую, прям дуреют от нее. Только поспешить надо, потому как бриз ночной в наших краях по лету хоть и запаздывает сильно, но не так долго до него осталось. Хотя чего это я… Может и не быть его при сильном отливе, такие вот дела тут с погодой.

В голову пролезла еще одна идея: неожиданная, безумная и одновременно многообещающая.

— Баркасы, говоришь… Татлос, а что у вас за баркасы?

— Баркасы как баркасы, что о них еще можно сказать.

— Тут такое дело… Остров, что почти напротив бухты, знаешь?

— Да кто ж его не знает?

— Вчера на него приплыла Вдова Лодочника.

— Святые старцы! Помилуй меня, Господи! Дан, вот как же нам теперь жить здесь, если такие страхи начались? Разбойники морские, погани орда, и теперь еще сама Вдова неподалеку зачем-то объявилась. Прошу тебя, никому не рассказывай о ней, и так народ в страхе.

— Есть у меня идея по поводу вашего переселения в более спокойное место, но об этом, как всегда, потом поговорим. Вернемся к Вдове. Она ведь так и торчит на этом острове. Ей теперь не на чем уходить: ее баркас мы забрали.

— Забрали баркас у Вдовы?!

— Ага.

— Не врешь?

— Спроси у моих людей, они помогали.

— Господи… И как наглости на такое хватило? Я бы помер, но и близко к ее лодке не подошел. Всякий знает, что вы, стражи, погань ни во что не ставите, но все равно удивил… крепко удивил… И она вот так прямо взяла и отдала тебе лодку?

— А кто ее вообще спрашивал? У Терека лагерь был на острове, но при виде Вдовы он оттуда быстро перебрался. На материк она ведь ногой не ступает.

— Говорят так, но не знаю, можно ли такому верить.

— Мы превратим один баркас в ее лодку.

— Чего???

— Ну как бы в ее лодку. Обольем кровью, посадим на весла ребят, прикажем вести себя будто неживые. Еще надо сделать, чтобы уключины скрипели на всю округу, пусть в темноте хорошо слышно будет. И черный плащ с капюшоном. Ночь лунная, тихая. Услышат скрип, потом увидят баркас, на котором стоит темная фигура. И баркас приближается к кораблям. Что сделает Терек и его люди?

— Ну… если самым первым делом, так перепачкают штаны. Свои штаны.

— Это понятно, что не чужие. А дальше чем займутся?

— Да помчатся прочь с кораблей.

— А на берег как раз начнет сбегаться погань, привлеченная запахом крови и шумом. Понимаешь?

— Что ж ты сразу так просто не объяснил, а только и делал, что Вдовой пугал? Как же трудно с тобой разговаривать!

— Как смог, так и объяснил.

— Я одного боюсь: переменится ветер — и не почуют твари кровь издали.

— А мы подожжем корабли, если их бросят при подходе баркаса. Огненное зелье ведь есть, сам говорил. Зарево будет такое, что издали увидят. Твари разве не заинтересуются костром?

— Им все интересно, лишь бы не тишина мертвая. Даже на колокольный звон примчаться могут, уж до чего святой звук. Так что должны прийти. А корабли точно бросят. Я бы точно бросил, а ведь посмелее Терека буду.

Не слишком скромное заявление, но хочется ему верить.

— Мне понадобятся восемь гребцов на баркас. За Вдову сам сойду, только плащ нужен подходящий.

— Да плащ найдем, а вот с гребцами беда: народ больно боязливый. Страшное ведь дело, да и грехом попахивает.

— Найди юнцов вроде сына преподобного. Они бояться еще не научились. У меня три человека, из них двоих тоже попробую на весла посадить. Им не привыкать, разок уже приходилось.

— Пойду я тогда плащ искать. И корова есть на примете болезная, брюхом хворает. С нее и возьмем кровь, хватит уже мучиться животине.