Ржавое зарево - Федор Чешко

В этой-то рощице Мечник и велел ночевать. Со стороны меж мотаемой ветром листвою не различить ни людей, ни коней, ни спрятанного в ямине костерка (во всяком случае, ежели глядеть обычным человеческим глазом), и нельзя скрытно подобраться к ночному становищу хоть через луг, хоть по гриве… нельзя… это, конечно, если охорона не задремлет.

Но после вечернего шума… По-над болотистой мокретью звуки разлетаются далеко… Так как же ты не пресек?.. Именно сегодня…

Вот в том-то, верно, и дело, что именно сегодня (вернее, «сего», но уже не «дня»).

Оба скрадника были здесь. Один, недобрый, где-то совсем рядом, второй же, давний знакомец-созерцатель, вроде бы угнездился в кустарнике меж гривой да луговиной. Так есть ли прок хорониться, ежели тебя уж и так нашли?

А все-таки странно. Окажись на месте хоть одного из ржавых точное подобие Кудеслава, по меньшей мере трое из бывших возле костра уже беседовали бы с Навьими, аки свойственники; сам же вятич в наилучшем для него случае отстрадался бы изрядною раной. Так в чем же дело? Не хотят? Не могут?

Э, что проку в гаданиях — даже чужого ЧЕЛОВЕКА не всегда можно понять, а уж вовсе ЧУЖОГО…

Привалившись к древесному стволу (поди высмотри в полумраке, с какой стороны ни глянь!), вятич торопливо приладил шлем; не вынимая меч из мягких никудышных ножен, отцепил их от пояса. Потом скользнул хватким коротким взором по только что покинутому становищу.

Хоть ночь и была светла, но в десяти-пятнадцати шагах — именно настолько отошел вятич — более ли менее отчетливо виднелся один Жежень. Сидел он над самым костром, еще и время от времени принимался ворошить прогорающие уголья увесистым кузнечным молотком, который прихватил с собою (конечно же, не спросясь хозяина) вместо оружия.

Вот ведь горе-охоронщик! Ему бы костер вообще потушить, а он подкладывает хворост. Спасибо, что не темень кругом — иначе бы отсвет сделался виден за несколько верст.

А ночь и впрямь была светлой: как бы возжелав помочь звездам, на безоблачное небо карабкался ущербный, словно надкушенный, кружок волчьего солнышка. Да и запад еще не померк: только-только успевший кануть за виднокрай Хорсов лик додаривал небосклону свое златое сияние.

И ни тебе птичьего, ни звериного крика — словно бы надоевший безроздышный ветер не только выдувает остатки листвы из древесных вершин, но и всю живность вымел из лесу. Что ж, так случалось и во время прежних появлений ржавых потвор. Хотя при тех, прежних встречах бывал еще и чародейский туман, а нынче даже обычная дымка не поднимается над лугами.

Может, навязчивые скрадники — не Борисветовы посланцы, а их сторонники из здешних людей?

Все может быть.

Может быть, даже то, что идти с Мечником всем, кому захотелось, Корочун дозволил ради… Вот покинь сие же мгновение Кудеслав спутников да отправься в одиночку, пешим — глядишь, и оторвался бы от соглядатаев на целую ночь пути. Пока ржавые заметят, что одного не хватает… Ведь ты каждую ночь дозорничал не на самом становище, а скрытно, бродя окрест…

Но нет, вряд ли мог волхв предумыслить, будто Кудеслав способен бросить в опасности тех, кто вверился ему так безоглядно…

Может, это ржавые чародеи навевают подобное?

Но разве стали бы они наиопаснейшему своему ворогу нашептывать этакие советы?

Ведь мыслишка-то хороша, ой хороша! Как же ты раньше не додумался, ты, воин?! Впрочем, раньше и не выпадало такого удачного случая. Вот бы торчащему в костровом зареве Жеженю еще и шлем нахлобучить, чтоб парень со стороны казался тобою! Ну, ладно, авось и так повезет…

Не отлепляясь от древесного ствола, Мечник будто стек по нему на укрытую палым листом землю, ползком заскользил к кустам…

Впервые за все время пути шумливый надоедливый ветер не мешал, а помогал вятичу: в тихую пору даже змея выдала бы себя хрустом да шорохом, ползя по этаким грудам сухой листвы, а уж здоровенный мужик, отягощенный бронным железом…

Помог ветер, помог.

И черненый панцирь не мог выдать случайным взблеском, и воинское испытанное уменье не могло подвести…

…И все-таки вятич едва не спугнул его.

Как ни светла была ночь, каким бы прозрачным ни казался кустарник, обокраденный листопадом и ветром, а смутную тень затаившегося человека Мечник углядел, лишь будучи от нее всего в восьми-десяти шагах. И то углядел лишь потому, что этот человек (или некто весьма схожий с человеком) настороженно приподнялся да заозирался, почуяв неладное.

Кудеслав окаменел, вжимаясь в траву.

То, до чего он должен был бы додуматься уже давно, кажется, удалось с первой же запоздалой попытки. Именно это и настораживало: уж не ловушка ли?

Да, место для ночлега подвернулось небывало удачное: близлежащие укрытия настолько скудны, что достаточно лишь угадать, с какой стороны гривы таится враг (прежде-то ночевать приходилось на лесных полянах, а ощущение пристального взгляда со стороны, хоть и усиливалось с закатом, все-таки не позволяло более ли менее точно выявить направленье и расстояние). Но… Само ли подвернулось оно, место это? Не враги ли ухитрились-таки соблазнительной приманкой отманить Мечника от остальных? Ведь кроме этого вот соглядатая, который в кустах, еще есть второй…

Где-то там, близ костра, совсем рядом со спящей беззащитною Векшей — ворог, который умеет прикинуться чем угодно, который не ощутим ни слухом, ни зрением и обнаруживается лишь загадочным смутным чувством…

Ученый историей с Чарусиной вешалкой, Мечник запомнил все до последней мелочи вещи, несомые его спутниками, и постоянно учинял досмотры. Ничего нового вроде не объявилось, однако разве же станешь тыкать клинком в каждый ошметок бурой глинистой грязи, прилипающий к конским копытам, в каждый изжелта-ржавый лист, прицепившийся к людской одеже?..

Но можно ли вовсе ничего не делать под тем предлогом, что нужно, мол, устерегать опасность, которую нельзя устеречь?!

Да и поздно уже разворачивать дышло вспять.

…А наконец-то выслеженный упорный соглядатай тем временем бесшумно поднялся в рост. Бывший до сих пор столь осмотрительным, ворог ошибся: не сообразил, что близящееся шуршанье не слухом услыхалось, а передалось через притиснутое к земле тело. Ветер дул со стороны по-дурному перекормленного Жеженем костерка — туда-то сейчас и вглядывался-вслушивался обеспокоенный скрадник. Причем, умудряясь ловко укрываться за чахленькими кустами от воображаемой опасности, целиком показал себя Кудеславу на фоне многозвездного неба.

Что-то неправильное примерещилось вятичу в очертаниях вражьей головы, и тело загадочной твари показалось длинноватым при чересчур коротких ногах, но ровный обманный свет мешал толком разглядеть подробности. Ну и ладно — разглядывать можно будет потом…

Чуть приподнявшись, Кудеслав левой рукой бесшумно и беззамашно перебросил через скрадника заранее подобранный трухлявый сучок. Древесный обломок тупо ударился о ветку, неведомая тварь резко оборотилась на звук, вскидывая короткое увесистое копье… и подставляя спину взметнувшемуся в прыжке вятичу.