Скидбладнир. Кровь и жизнь - Марк Кузьмин

Кровь – это деньги души, монеты жизни. Она – всего лишь способ продать жизнь. Пить чью-то кровь – значит, целиком забирать эту жизнь себе.

Интегра, «Хеллсинг: Война с нечистью»

Прыжок! Резко уклоняюсь и бегу. Мимо проносится поток черной энергии. Для того, кто плохо изучил магию смерти, лич очень неплохо ей пользуется. Игнатий и Луи в стороне. Хоббита задело в прошлый раз, и он ранен. Я же стараюсь отвлечь скелета на себя. Хотя он и сам не сильно заинтересован в том, чтобы убить нас быстро. Не понимаю, зачем ему нужно с нами играть. Может, просто скучно, и он решил повеселиться? Но это неразумно. Он недавно демонстрировал просто удивительную практичность, а тут вот решил совершить глупость. Всем, кто читал «Кодекс Темного Властелина», известно, что нельзя играть с врагами, иначе у них есть шанс на победу. Может, он не дочитал? Блин, да что же мне так не везет.

Новый прыжок – и еще один смерто-луч пролетает мимо. Скелет веселится, наблюдая мои пляски Святого Витта. Он специально мажет и явно наслаждается происходящим.

– Уважаемый, а может, миром разойдемся? – предложил я, прячась от очередного луча. Странные они. Явно только на живых и действуют, гробы ни разу не повредило. Похоже, разрушать тут все ему неинтересно или невыгодно. Да и мощность не очень большая, в меня пару раз попало, было больно и отняло жизни, но не критично, восстановиться могу. Но мана у меня не бесконечная. Приходится в перерыве глушить зелья, а они тоже почти кончились.

– Нет, – коротко ответил Лич, продолжая стрелять.

– Ну, может, хоть энтузиазма побольше проявите, – сказал я, не вылезая из-за гроба. Зря я это ляпнул.

– Да пожалуйста! – рассмеялся Лич, и его руки разделились веером. Он ударил сразу в несколько точек, затем заряды отрикошетили от стен и полетели в меня.

Я подскочил и почти нырнул в пол, лишь бы избежать смерти. Бездна! Кто меня за язык тянул. Кувырков пять, наверное, сделал, и то разок задело. Неприятно.

– Ха-ха-ха-ха! А ты прыгучий. Как обезьяна. Видал я их на южных островах, – веселился Лич. Блин. Чувствую себя как лабораторная мышь.

Я поднялся и предпринял попытку атаковать, но пришлось тут же отступать. Черные лучи из посоха не давали подойти. Гадство. Нужно было брать Кровавые иглы, хоть какое-то оружие средней дальности было бы. Однако сделанного не воротишь. Но почему он пользуется такими однообразными атаками? Виды разные, но вот атакует он только посохом, а не колдует руками или словами. Тут что-то нечисто, и, боюсь, это может аукнуться.

Когда там святоша закончит лечение Луи? Сколько мне тут еще прыгать? Я уже устаю.

– Знаешь, малыш, – хмыкнул лич. – Стоило бы тебе давно помереть под лучами. А то я уже устаю в тебя стрелять.

– Сами виноваты, – ответил я, когда он прервал свои атаки. – Я, знаете ли, умирать не сильно хочу.

– Все мы когда-нибудь умрем, – философски изрек он.

– Вот и приходите лет через пятьсот.

– Ты большой оптимист.

– А ты пессимист.

– Ну и ладно, – пожал плечами Лич. – Умри! ДАЭМОН РИВУС! – крикнул он, и с его посоха ударил жутковатый поток-веер, который начал стрелять очередями. Уклониться невозможно. Успел достать свиток с Жесткой кожей.

Блок!

В меня ударили эти очереди. Больно! Они били меня, стараясь свалить с ног, и будто прошивали электрическими разрядами. Тело начало холодеть, и слабость разливалась по телу.

– Солус Орбис! – прозвучало рядом со мной, и меня окружил пузырь из света. От него неприятно жгло. – Ты живой?

– Игнатий, ты меня добить решил? – огрызнулся я, доставая свиток Омоложения. Остался всего один. – Свет мне очень неприятен.

– Ну, извини, тварюшка темная, – усмехнулся он, держа Щит. За нами стоял Луи. Он трясся, держа в руках свой топорик.

– Обрить бы тебя налысо, – фыркнул я.

– Тебя тоже.

Вскоре бомбардировка прекратилась. Черные снаряды прекратили атаку, и Игнатий убрал неприятный мне купол.

– Вторая попытка, – хмыкнул лич. – Как хотите! Рекс Глобус ди Умбра! – над ним начал формироваться огромный черный шар. Вот это нехорошо. Темная сфера понеслась на нас. Я отскочил в сторону, а Игнатий принял атаку на свой Купол. Жахнуло страшно, своды гробницы затряслись.