Осенние визиты - Сергей Лукьяненко

— Жесткая детская фантастика, — Ярослав потянулся засигаретами. — Я выйду, покурю.

— Не увильнешь! — Скицын метнулся к серванту, досталстерильно-чистую пепельницу. — На время слушания доклада я торжественнопозволяю тебе курить в комнате. Пожертвую здоровьем ради истины. Итак, постулатпервый — если бы Заров писал для детей, то он мог бы оправдаться тем, что учитмолодежь жестокой правде жизни. Но он, по собственному заявлению, пишет длявзрослых. А уверять взрослых, что жизнь — дерьмо, бессмысленно. Они и так этознают.

Визитер откупорил еще пару бутылок. «Великопоповицкий Козел»с чешским сыром и впрямь был хорош. Жизнь, конечно, дерьмо. Но приятные частностислучаются.

— Давай дальше.

— Постулат второй — вся мировая литература являетсяпреодолением писателем тех или иных внутренних комплексов. Кого бы мы ни взяли…

— Не стал бы так категорично.

— Думаю, те случаи, что не лежат на поверхности, простотребуют более детального изучения. Итак, что преодолевает Ярик… тьфу, Славик?Погрузившись в дебри психоанализа и восприняв художественные тексты как обычныерассказы пациентов, мы придем к печальному выводу о наличии серьезнейшихпсихологических проблем, уходящих корнями в детство нашего героя.

— Класс. Эмбриональную стадию затронешь?

— Нет, живи… Двигаем дальше. Что могло служить причинойтакой сильной социальной дезадаптации у ребенка из благополучной, в общем-то,семьи? Скорее всего одиночество, отсутствие чувства коллектива, лучше дажесказать — стаи. Это порой происходит при сильных физических или умственныхдефектах у ребенка, но данную версию мы с возмущением отвергнем. Тогда остаетсязавышенная самооценка, или завышенные требования к окружающим, в первую очередь— сверстникам. Данные случаи нам известны, они могут приводить к идеализацииокружающего — «мне просто не повезло, я не встретил хороших людей, а мир таксветел». У тебя произошла обратная реакция — «мир дерьмо, а кто-то этого непонимает, я им объясню». Поскольку во взрослой жизни ты личность вполнесостоявшаяся, добившаяся определенной известности и уважения, тозаместительному поруганию подвергаешь собственное детство. Погружая очередногоребеночка в большой чан с кипящим драконьим пометом, ты просто оправдываешьсобственную юность. Заявляешь — она мне дико не нравится, я считаю первуюполовину своей жизни потерянной и несчастной, но это — общий случай.

— Класс, — Визитер впервые посмотрел Скицыну в глаза. —Зарову должно быть крайне интересно. Сколько я тебе должен за сеанспсихоанализа?

— Это дорогая забава, разоришься. Таким образом, нашмонстроподобный устрашитель детей превратился в человека, просто раз за разомубивающего свое детство. Здорово?

— Куда уж лучше.

— Вот так-то… — Скицын хлопнул его по плечу. — Не сердись, яшучу. На самом деле я вовсе ничего такого не полагаю.

— А доклад сделаешь?

— Ну… если позволишь. Пиво кончилось, что будем? Естьхорошее сухое винцо, есть прекрасный «смирнов», настоящий, русскогопроизводства.

— Водку. Степан, я тебе хочу задать дурацкий вопрос. Изфильма «Игрушка». «Кто большее чудовище, я, приказывающий вам скинуть штаны,или вы, готовый оголить собственный зад?»

— А, достало? Конечно, ты. Написал, увлек, заставилповерить. Мы, читатели, народ слабый, податливый, верим легко, раскрыв рот.

— Особенно ты такой.

— Что я? — Скицын быстро поднялся. — Я своих комплексов нескрываю, я их холю и нежу! Профессия такая!

ЩЕЛК…

Визитер прикрыл глаза. Повезло же ему с Прототипом.

КАРТИНКИ СЛИЛИСЬ. НИКОЛАЙ И ИЛЬЯ УВИДЕЛИ ДРУГ ДРУГА.

Удачи тебе, Прототип Силы.