Удар Ворона - Патриция Бриггз

– Ах, вот оно, – сказал он, вставая, так что теперь она со всхлипыванием могла прижаться лицом к его груди. – Мы с Защитником тоже плачем.

Он принялся покачивать ее и запел колыбельную, как мать, успокаивающая усталого ребенка. Он не Бард, но голос его звучал прекрасно.

Когда она отстранилась, он ладонью вытер ей щеки.

– Ты должна простить их, – сказал он. – Они давно мертвы, и твой гнев вреден только тебе. Прости их за то, что умерли и оставили тебя. Прости Хиннума, если это он любил тебя так сильно, что не смог позволить тебе умереть и избавиться от боли.

Хенна испугалась.

– Ты ребенок, – сказала она. – Как ты можешь все это знать?

Шаг, который она сделала назад, получился неловким, спотыкающимся – совсем не решительный широкий шаг, как она хотела, но цели он достиг. Его прикосновение слишком волнует, оно слишком необходимо.

Он улыбнулся.

– Истина остается истиной, кто бы ее ни произнес. Отец знает много таких высказываний. «От прощения ты получаешь больше, чем тот, кого прощаешь» – из числа его любимых.

Улыбка исчезла, глаза его потемнели.

– Ты потеряла слишком много, – сказал он, и она не поняла, кто это говорит: Джес или Защитник. – Неужели ты ничего не нашла взамен? Никакого дара?

Она смотрела на него, стараясь сохранить достоинство; он терпеливо ждал, и только в глазах видна была легкая улыбка.

– Я нашла тебя, – сказала она.

Он снова улыбнулся и приблизился. Обнимая ее – скорее бурно, чем чувственно, – он прошептал:

– Когда в следующий раз решишь выглядеть достойно, завяжи сначала блузку.

Он рассмеялся, когда она с негодующим выражением оттолкнула его.

– Пойдем, – сказал он. – Я знаю место, более удобное для того, что я задумал, чем этот мраморный пол. Я тут немного побродил, прежде чем увидел, что у статуи твое лицо – сбивает с толку черный цвет.

– Ты смотришь не на лицо, – сказала она, и он откинул голову и весело рассмеялся.

– Ревнуешь к статуе? – спросил он, беря ее на руки. – Мужчине нужно что-нибудь помягче мрамора, хотя мрамор прекрасен.

Она позволила ему пронести себя по лестнице на помост и в небольшую дверь за ним. Он шел по коридорам в маленькую комнату, построенную вокруг бассейна. Из скрытых в потолке окон на поверхность воды падал полуденный свет, и стены от этого казались пятнистыми.

– Я помню, что это всегда была моя любимая комната, – сказала она, и он положил ее на толстые матрацы, укрывавшие пол.

Защитник зарылся лицом в ее волосы и вздохнул.

– Мне нравится твой запах, – проворчал он.

– Подожди, – сказала она, отодвигаясь.

Он отпустил ее, хотя сжал кулаки и поморщился.

– Мне нужно сказать тебе. Сказать Джесу.

– Джес случает, – ответил Защитник, перекатываясь на живот и закрывая лицо руками. – Это самое лучшее, что мы сейчас можем сделать.

Хенна села и потерла его спину, но тут же убрала руку, потому что это прикосновение ее отвлекало: она чувствовала, как он дрожит от страсти под ее пальцами, а ему нужно, чтобы он понял, что она скажет, прежде чем отдастся своей страсти.

– В те дни нас было шестеро в Колоссе. Ворон, Орел, Сова, Баклан, Жаворонок и Ястреб. И мы сохраняли безопасность мира, уравновешивая свои силы.

Она поджала ноги и съежилась, почувствовала себя маленькой, упорядочивая свои новонайденные воспоминания и выстраивая их последовательно, чтобы Джес понял, не отвлекаясь на подробности.

– Колосс был моим городом, и я любила его. Любила колдунов, живших в этом городе. Они просили у меня силы, и я давала ее им.

Защитник повернулся на бок, чтобы видеть ее. Тело его слегка расслабилось.

– Единственное, что я любила больше своего города, был мой супруг. Мы были созданы друг для друга. Существовало равновесие: Орел для Ворона, Сова для Баклана и Жаворонок для Охотника. Потом мои колдуны, используя силу, которую я дала им, убили моего Орла.

– Как?

Дыхание Защитника ускорилось, но не от страсти.

– Как Путь отбирал орден у носителя, так алчные колдуны украли у Орла его силу. Они сами при этом умерли, но убили и моего любимого.

Он посмотрел на бассейн, лицо его оставалось нейтральным, и она не могла прочесть его мысли.

– Сила, которой мы владели, была бессмертна, Джес, но мы узнали, что сами мы тоже подвластны дару Сталкера. Мы, шестеро, жили, чтобы сдерживать великих богов. Наш мир стар и хрупок; если сила Ткача и Сталкера сегодня высвободится в нем, он разлетится, как старый сухой горшок. Мы поддерживали равновесие, и поэтому боги оставались связанными.

– Один из вас умер.

На этот раз говорил Джес, хотя она чувствовала и присутствие Защитника – чувствовала по холоду, от которого мурашки бегали по рукам.

Она кивнула.

– Когда бог войны был убит, Старшие боги зашевелились. По всему миру гибли люди. Сила старых богов бесконтрольна, как ужас, всегда окружающий Защитника, хочет он того или нет: Ткач создает, Сталкер уничтожает. У них нет выбора. Такова их суть. Они пришли к нам, к тем из нас, кто остался в живых, и попросили помочь восстановить равновесие.

– Принести в жертву Колосс.

– Путы, сдерживавшие Старших богов, с каждым днем все больше слабели, потому что не было уравновешенного выхода для силы. Нам предстояло решить две проблемы. Создать новые пути и новое равновесие. Жертва Колосса была необходима для создания новых пут – пока город остается застывшим, боги связаны.

– Но один из богов умер, и равновесия не могло быть.

– Верно. – Похоже на историю, только она помнит все это так, словно происходило вчера. – Жаворонок предложил, чтобы Ткач создал нового Орла.

Даже спустя столько лет гнев, который она тогда почувствовала – словно ее возлюбленный не больше чем сломанная чашка, которую гончар легко заменит, – снова ожил в ее груди.

– Почему он этого не сделал?

– Он не мог. Бессмертная сила Орла оставалась, она была заключена в ребенке, родившемся в момент смерти моего любимого. Этого ребенка держал спящим Жаворонок. Мой любимый не отпускал свою силу, и даже Ткач и Сталкер не могли заставить его это сделать.

Я была так сердита на них всех. – Она вспомнила, как сдерживала боль и вину и скрывала их за гневом. – Это была моя вина. И мне предстояло ее искупить, заплатить за мою глупость.

– И что ты сделала?

– Ордены были созданы до ухода колдунов из Колосса, Джес. Я создала их. Я вырвала силу из остальных богов, как вырвали ее у моего любимого. Я была богиней магии и потому смогла отобрать силу чисто, не трогая душу, связанную с этой силой. Но я не могла взять ее, не убив богов.