Ведьма и закон - Евгения Чепенко

– Но он гений, он искал ответ, которого ищут поколениями.

Лик слегка склонил голову набок.

– Скажи, кто открыл целительное взаимодействие маниту флоры наших земель и зеркальной флоры Иномирья? Насколько опасны были эксперименты с такими смесями? И на ком ставились эти эксперименты?

– Да, я знаю. – Трюггви виновато потер затылок и практически уронил руки на стол. Теперь он не выглядел зажатым или обороняющимся, он скорее походил на смущенного нашкодившего отличника.

Маруся и сама, признаться, только сейчас подумала о том, что большинство открытий в прикладном врачевании совершались путем экспериментов, поставленных автором вероятного открытия на самом себе. Они не рисковали ничьей жизнью, кроме своей. Такова врачебная этика, таково понятие чести.

– Человеческая жизнь коротка, но не настолько ужасна, чтоб погибнуть ради эгоизма чуждого морали создания. Они стали людьми, но они жили.

Альв кивнул. Теперь он выдал новый жест – принялся грызть ноготь на большом пальце.

– Так что давай, помоги нам. – Лик поднялся и мягко похлопал парня по плечу. – Тебя в комнату отдыха проводят, там диван есть. Маме своей скажи, что сам ко мне пришел, я подтвержу. И постарайся еще что-нибудь вспомнить.

– А теперь внимание! – торжественно провозгласил Зверобой. – Комната озаряется божественным светом и…

– Настоящее имя нимфы Гладиола Мов. Я видел ее документы.

– А найти пытался?

Альв утвердительно кивнул.

– Безуспешно?

И снова «да».

– Не переживай. Ты молодец.

Эта банальная похвала, казалось, была самым лучшим, что мог только услышать Йорк. По крайней мере, именно такие эмоции отражались на его лице.

– Посиди пока, я кого-нибудь позову. У нас тут без сопровождения опасно ходить. – С этими словами Лик покинул допросную.

– Деточка, закрой ротик. Папа всех разделывает под орех. Скоро ты привыкнешь. – Зверобой с ехидной улыбкой щелкнул по подбородку так и не пошевелившуюся Козлову.

Клеомен безуспешно попытался скрыть смех.

– Пошли. – Зверобой ухватил ведьму под руку и повел ее к выходу.

– Зачем? – не поняла женщина, оглянувшись в поисках поддержки со стороны остальных.

– Не зачем, а куда. К шефу. А зачем, он нам сам расскажет. Предсказываю, что понадобимся мы оба. Так что прекрати глазками стрелять и побудь верной спутницей моей никчемной горькой жизни.

Маруся неожиданно сообразила, что Зверобой впервые за все время разговаривает с ней больше чем парой-тройкой несерьезных издевок. Сейчас, конечно, тоже были издевки, но за ними скрывалась некая адресованная ей важная информация.

– И не смотри на меня так. Я тоже ранимый и нежный, мне к новичку привыкнуть надо. – Черт продолжал спокойно вести ее по коридору к кабинету. – Ну и отзывы на тебя положительные подкатили. Говорят, ты нашей русалочкой Лобастого умыла.

Маруся испуганно уставилась на спутника, когда до нее наконец дошел смысл сказанного.

– Иму тебя убьет, – с откровенным наслаждением констатировал черт, затем повернулся к ведьме и очаровательно искренне заулыбался.

Козлова продолжала сверлить испуганным взглядом Зверобоя. Как реагировать на его поведение, ей уже в голову не приходило. На данный момент она могла думать только о том, как Эйдолон со всеми ними справляется? Это ж удавиться можно! Ну и еще совсем чуть-чуть, пожалуй, о том, что путь к доверию и уважению Зверобоя лежал через сафари в криминальном районе.

Костя сидел на диване, зажавшись в угол и ощущая себя как минимум чужаком в собственной квартире, как максимум инопланетянином на Земле. Чудовищно, вдруг выходя с послеобеденных пар, узнать, что ты – какой-то там маниту, точнее, в тебе маниту. Только не чудовищно ужасно до помутнения в рассудке от несправедливости загубленной миром непознанного жизни или чудовищно прекрасно до поросячьего визга от широты открывающихся перспектив всесильности и крутой необычности, а чудовищно непонятно. Ну ожил мир фэнтези и чего с этим теперь делать? Как в книжках, кинуться в омут приключений и спасения мира?

– Эй, а у вас там императоры есть? – обратился парень к одному из двоих своих сопровождающих, что вот уже больше часа исследовали его квартиру на предмет всего подозрительного.

– Не-эт, – протянула «сестренка».

Костя все никак не мог заставить себя величать ее по имени.

– А артефакты?

– Пять – за попытку, два – за знания. Тебе временные документы выдали? Выдали. Вот иди, учись, тем более, скоро постоянные получишь.

И снова парню сделалось не по себе от присутствия этого негра. Как будто со зверем диалог вести пытаешься – ощущения те же.

– Школа магии? – Терять Косте уже было нечего, а просто молча сидеть скучно, двигаться ему Иму запретил.

– Вечерняя общеобразовательная, – откликнулся звероподобный с кухни.

– Звучит отстойно.

– Да у тебя там только дополнительные курсы по точным дисциплинам будут, общие курсы географии, биологии и истории – от силы пять лет займет, – проворковала Горица и присела рядом на диван. – Или всегда можно частного педагога нанять. В исключительных случаях рассматриваются и такие варианты.

Жалостливая речь девушки звучала еще хуже.

– А потом?

– А потом вышка. Или гражданское направление, или военное.

– И сколько там учатся?

– Все относительно. – Горица пожала плечами. – Зависит от будущей профессии. В среднем восемь лет, иногда двенадцать.

– Хреново! – Костя тихо свистнул.

– Это он что сейчас сказал? – Иму вышел с кухни с неким мелким предметом в руках, причем он в этом предмете на ходу что-то внимательно рассматривал.

– Это он поразился. Полагаю, даже ужас выразил.

– Ребят, вы самые бестактные создания из всех, кого я встречал. Я все еще тут, хотите поговорить обо мне – говорите со мной.

Косте снова почудился оскал вместо улыбки на лице Иму. Хотя надо признать, оскал не агрессивный, скорее насмешливый.

– Понимаешь, – начала еще более мягким тоном Горица, что не могло не бесить, – мы и так предельно вежливы. Говорить о ком-то при ком-то – это вполне уместно. Мы ведь не используем при тебе незнакомый язык общения между собой. Ты должен был обратить внимание.

Костя оторопел. Сразу вспомнился процесс недобровольного перемещения в мир иной.

– То есть это типа меня и похищали сугубо вежливо?

– Мы права человека соблюдаем.

Парень кивнул и решил для себя, что лучше промолчать. Бог его знает, какие по их меркам у человека права. И вот тут сам собой напросился вопрос: