О пользе проклятий - Оксана Панкеева

– Зачем считать? – запаниковала Ольга, которой казалось, что к такому важному делу следовало бы еще полчасика морально готовиться.

– Мне на ледяной шар нужно двенадцать секунд, – невозмутимо отрезала Этель. – Начинай!

И все?.. Один… два… И никто даже не спросил, а готова ли к этому дорогая подруга Ольга?.. Три… четыре… Блин, зараза Этель! Пять! Нельзя ж так, сразу, под танк… Шесть… семь… Ой, ё… уже восемь… предохранитель… боевой режим… Девять… десять… подача плазмы… Одиннадцать… двенадцать… тринадцать… Дура, какие тринадцать!

В ту секунду, когда винтовка с громким хлопком выплюнула сгусток жидкого огня, время странным образом изменило свой ход. Оно потекло медленно и вязко, как будто скорость восприятия увеличилась, а движения замедлились.

Огненный комок расплескивается о бронированный бок дракона, и тишину разрывает возмущенный рев, от которого душа уходит чуть ли не в каблуки. Огромная туша медленно разворачивается, голова тянется вперед и опускается…

За спиной слышен неразборчивый возглас Этель, и в разинутую пасть врезается ледяной шар…

Оглушительный взрыв и вспышка, в воздух летят каменная крошка, чешуя и ошметки чего-то черного…

Дракон ревет и мотает мордой, у него из пасти валит густой белый пар…

Лапа! Где правая передняя лапа?!

Эта латынь за спиной раздражает!

– Ольга! – резкий, как удар, возглас Киры слегка проясняет ситуацию. – Левая лапа! Она попала выше!

Огромная лапа, похожая на крокодилью, пляшет в прицеле… Хлоп!

Мази-и-ила!

Тонкий яркий луч впивается в шею дракона, тот с ревом мотает головой, уходя от него…

Ледяной шар улетает куда-то далеко в глубь пещеры и, разбившись о стену, рассыпается голубыми осколками…

Кира кратко и прочувствованно произносит пару слов. В реве и грохоте не очень слышно, каких именно, но вряд ли кто-то в такой ситуации станет цитировать Пушкина и Шекспира…

Хлоп! Ага!

Охромевший дракон на трех лапах медленно движется навстречу…

Луч вспарывает чешую у самого основания шеи. Корпусом поворачиваться труднее, чем вертеть во все стороны гибкой шеей, но дракон пытается. Лазер прочерчивает черную полосу на теле Непобедимого, ругань Киры сливается с благословениями Терезы.

Хлоп! Дымится пол… Как эта безрукая кикимора выбивала третий разряд по стрельбе?

Бабах! Бабах! Бабах! Мать ее так, лучше б уж дальше благословляла… Оглохнуть же можно! Она что, не думает целиться вообще, что так часто палит?

Ледяной шар пролетает над самой головой и затыкает ревущую пасть.

Луч пляшет по широкой бронированной груди, нащупывая начатый разрез. Рев уже не прекращается. Тереза опять заводит свою латынь, но в глаз она все-таки попала…

– Кира! Отходи! – кричит где-то сзади Этель.

Одноглазый и хромой непобедимый гад неумолимо приближается, скользя на своих трех, он уже рядом, он занимает всю пещеру, горой возвышаясь над Кирой, очень неприятно напоминая Ольге сцены из «Парка юрского периода»…

– Кира! Хвост! – Голос волшебницы срывается на визг, но Кира и не думает двигаться с места.

Луч медленно движется, продолжая начатый разрез, черная кровь брызжет фонтаном, рев переходит в сдавленный хрип…

Хвост появляется неожиданно. Он выныривает из темноты и движется, как кажется Ольге, прямо на нее…

Единственное, что может сделать насмерть перепуганная Ольга в состоянии полной паники, – это нажимать на спуск, не целясь, поскольку времени целиться нет, авось благословение сработает…

– Кира! – истошно вопит Этель.

Хвост разлетается черными клочьями, тяжелый тупой обломок, похожий на камень, бьет Ольгу в плечо, и она, вскрикнув, выпускает из рук оружие.

Гулко бухается о каменный пол громадная голова, от которой до сих пор валит пар, дергается в конвульсиях огрызок хвоста, крокодилья лапа скребет по полу…

И медленно, неестественно медленно, как в кино, оседает на пол Кира.

– Я ж тебе говорила! – отчаянно вопит Этель, проносясь мимо Ольги.

Падает на колени у тела отважной подруги и горестно произносит кратенький монолог, в котором единственное печатное слово – «молодежь».

Когда зал опустел, король подошел к помосту, полюбовался на головы Хаббарда и Альви, на разрубленного до пояса Хлафиуса, затем приблизился и внимательно осмотрел тела остальных, даже проверил их пульс. Удовлетворенный результатом, он обернулся к Кантору и Элмару, терпеливо ожидавшим дальнейших распоряжений, и махнул рукой.

– Пошли.

– Ну и как тебе? – поинтересовался Элмар, поглядев на мистралийца.

– Больно, – проворчал Кантор.

– Потерпи немного, сейчас Шеллар всех магов соберет, и полечат. Тебя не задело?

– Сам видишь. У меня хорошая кольчуга. А вот ваш король мне не нравится. Как он мог сломать стрелу, если она застряла в доспехе? Она бы просто выпала.

– Тханкварра! – простонал Элмар. – Я так и знал! Я же ему говорил… Сейчас придем, раздену и посмотрю. Силком раздену, если опять начнет упираться. Он что, совсем ничего не чувствует?

– Так бывает, – заметил Кантор, стараясь угнаться за размашистым шагом короля и его первого паладина.

– Знаю, – проворчал Элмар. – Со мной тоже бывало. Как ты ухитрился заметить этих стрелков? Их же не было видно.

– Я не увидел, – пояснил Кантор. – Услышал. Я очень хорошо слышу. Мне одно непонятно – почему Жак оказался без всякой защиты? Его что, не предупредили?

– Понятия не имею. Спросишь у Шеллара, если тебе интересно.

Король стремительно шагал впереди, на ходу отдавая краткие указания попадавшимся по пути людям. Начальнику стражи – убрать трупы из банкетного зала, распорядителю церемоний – прибрать этот самый зал, камердинеру – подать в королевские апартаменты вина и кофе, еще кому-то – немедленно найти мага и прислать к нему, высунувшейся на шум роскошной даме – убираться с глаз, ну и так далее.

Добравшись до своей гостиной, Шеллар рухнул в ближайшее кресло и сообщил:

– Что тебе сказать, Элмар? Ощутил я твое хваленое «высокое вдохновение». Дерьмо полнейшее, это из-за него я три раза промазал. И если хочешь знать, жалею, что дал тебе слово. И жалею, что его сдержал. Если с Жаком что-то случилось, я тебе этого не прощу. Себе тоже. И даже если все обойдется, как я посмотрю ему в глаза?

– Шеллар, – перебил его кузен. – Немедленно раздевайся!

Кантор тоже заметил, как потемнела ткань камзола вокруг обломка стрелы. Издали этого не было видно, но сейчас стало совершенно ясно, что их подозрения очень даже обоснованны.

– Отстань, – резко ответил король. – Тебе не хочется говорить на эту тему, но придется.