Святой Грааль - Юрий Никитин

— Отказались... для других. Для человечества! Впрочем,этого я и добивался. Но для себя магию оставили.

Томас ощутил холод, заметив странную оговорку, поежился:

— Они ее... применят?

— Чтобы отнять чашу? Да, если не сумеют отнятьиначе, — ответил Олег задумчиво. — Если очень нужна. Не просто нужна,а очень! Чтобы ради нее нарушить свои правила. Никак не могу понять, зачем онаим?

Он напряженно всматривался в ту сторону, где в ночи растаялопылевое облако. Костяшки пальцев на сжатых кулаках побелели. Томас пока нерешился спросить, чего именно он добивался, и почему он говорит так, будто ужесхлестывался с непобедимыми Тайными?

Рано утром они покидали гостеприимных урюпинцев. Томас невыдержал, повинился, просил прощения за грех, допущенный в мыслях. Вождьусмехнулся, широко развел руками, словно охватывая все племя:

— Думаешь, почему мы бедные?.. Да всего лишь потому,что честные. Но всего золота мира не хватит, чтобы перетянуло волшебное золото,что хранится в душах моего народа. Так станем ли мы продавать честь и совестьза два мешка простого золота?

Обнялись на прощание, Томас поспешно хлестнул коня, не всилах видеть укоряющего взгляда коричневых глаз Иегунды. Если уж спас, то долженвзять спасенное, ей лучше быть съеденной медведем, чем печалью о таинственномрыцаре с далекого Севера...

Когда племя осталось далеко позади, а кони перешли на шаг,Томас несколько раз стукнул себя металлическим кулаком по бедру, приговаривая,словно убеждая:

— Есть же люди в этом мире! Есть. Даже в кровавом иподлом языческом мире. Есть!

Олег ухмыльнулся:

— А ты уже сомневался? Не зря же ваш бог отдал жизнь накресте? Значит, тоже полагал, что есть в этом мире люди. А тогда язычникамибыли все до единого.

Томас смолчал, не желая поддерживать разговор. Речи язычникачасто попахивали насмешкой, даже если говорил очень серьезно.

Олег же почему-то хмурился, часто посматривал на песок подкопытами коней, посматривал по сторонам. Зачем-то сделал полукруг, а потом,оказавшись за барханами, стегнул коня и помчался вихрем, удивленный Томас едвауспевал. Но калика ничего зря не делает, и Томас потащил из ножен меч.

Они увидели троих всадников. Те ехали торопливо,всматривались в следы на песке. Томас еще издали узнал следы их коней, и гневзакипел как вода в котле на раскаленных углях.

— Проклятие, — сказал он люто, — когда-нибудьизбавимся от шпионов?

Не дождавшись сигнала от калики, он выхватил меч и сострашным криком ринулся на всадников. Те были слишком заняты следами, ветерокзасыпал быстро, и не сразу услышали яростный крик рыцаря. А когда оглянулись,заверещали и начали понукать коней, было поздно. Рыцарский конь способенразвивать огромную скорость на коротком расстоянии. Он догнал заднего, ударилкорпусом и опрокинул в песок, а второго Томас достал мечом. Ударил плашмя, новсадник вылетел как выброшенный за ненадобностью старый горшок.

Третий успел пришпорить коня, ушел бы, но Томас услышал вбессилии звонкий удар железа по железу. Всадник вскинул руками, подпрыгнул наседле, и рухнул на землю. Сбитый стрелой шлем упал по другую сторону коня.

— Попались, вороны! — заорал Томас злорадно.

Он видел как над одним пронеслась темная тень, вродепризрачной летучей мыши. Томас был уверен, что дьяволы утащили душу грешника,ибо меч рассек его от затылка до середины спины. Двоих связали и бросили в кругвытоптанной конями травы. Олег сразу разжег огонь, начал собирать хворост. Былон хмур и задумчив. Красные волосы падали на лоб, нечеловечески зеленые глазасмотрели с недоброжелательством.

Томас довольно улыбался. Нет чести в победе над слабыми, апленники выглядят крепкими воинами. Один зло сверкает глазами, руки так идергаются, пробует крепость веревки. Другой не двигается, но это недвижимостьзмеи, что умеет затаиваться перед прыжком. Такие умеют молчать и под пыткой.

Олег принес охапку сучьев, что-то пробурчал. Томас нерасслышал, но подвижный спросил тревожно:

— Что этот дикарь хочет?

Томас пожал плечами:

— Спрашивает, пора ли уже вас есть. Я сказал, что ещерано.

Тот вспикнул, повалился без чувств. Второй, что молчал и недвигался, вдруг сказал дрожащим голосом:

— Доблестный рыцарь, ты ведь христианин... Защити!

— В этом нет надобности, — успокоил Томас, —Ему самому вера в их богов запрещает есть людей под лучами всевидящего солнца.Огнепоклонник!

Пленник задрожал, пугливо вскинул голову. Оранжевый шар ужеперевалил зенит, с облегчением катился к закату. Потом пленник внезапновздрогнул так сильно, что подпрыгнул. Лицо его посерело.

— Значит, мы в безопасности только до вечера?

— Полностью, — заверил Томас. Он зевнул,потянулся, с наслаждением чувствуя как проворачиваются суставы,похрустывают. — Разве что тучами заволочет небо... но в этих краях такоебывает редко.

Глаза пленника с ужасом смотрели поверх головы рыцаря. Тампоявилось и вырастало в размерах беленькое и пушистое как котенок облачко.

Олег развел костер мощнее, принес веток еще. Пленники виделикак он снова спросил что-то у рыцаря, тот в нерешительности посмотрел наблизкую стену густого кустарника. Пленник спросил торопливо:

— Что он хочет теперь?

— Да все не терпится. Облако, мол, ползет медленно.Просит помочь соорудить шалаш. А вас затащит туда уже без моей помощи.

Пленник задрожал:

— Я уверен, вы не станете помогать...

Томас грозно сдвинул брови:

— Хотите сказать, что я лодырь?

— Нет-нет, — залепетал было в панике, едва нерыдал, — но этот дикарь...

— Это мой боевой друг, — гордо ответил Томас. Онподнялся с достоинством. — Хоть и дикарь, но не раз спасал мне жизнь!.. Выпристыдили меня, указали на мое себялюбие и леность, недостойные благородногорыцаря. Конечно же, я должен помочь моему спутнику... оказать ему маленькоеодолжение. А потом удалюсь на часик-другой на берег половить рыбку. Говорят,здесь водится дивной нежности рыба! Я вам покажу... Ах да... Ну да ладно, всетам будем.

Без помех добрались до побережья Черного моря, называемогогреками иной раз Понтом Эвксинским, что значило морем Гостеприимным, а другойраз — морем Негостеприимным, а многие другие народы, обитавшие по его берегам,звали просто Русским морем, ибо от русских кораблей издавна было тесно в еговолнах: торговали и разбойничали, перевозили товары и людей, устраивали набегина ту сторону — там часто сменялись племена, народы, государства, и русскиеушкуйники, бродники, вольные сорвиголовы, казаки и прочий разбойный людиронично называл свои броски через море походами за зипунами.