Побег без права пересдачи - Наталья Мазуркевич

Скорбно шурша страницами, я принялась запоминать свою историю. Приятного в ней было мало.

На первую репетицию меня собирали, как на войну.

Боевая раскраска на лице без единого прыща, кое-как распрямленные волосы (уж лучше бы как есть оставили, а то чувствовала себе русалкой-утопленницей, не иначе!), длинный белый балахон из чьей-то простыни (а я что говорила?!) и хорошие теплые сапоги (в актовом зале, который был записан за нами на целых два часа, было холодно). Еще мне полагалась корона, но ее задерживали гномы (паразиты, без реквизита оставили!), и временно пришлось заменять, чем смогли. Смогли – эльфийским венцом, арендованным у кого-то из остроухого посольства самой Кохой (ей отказать не сумели, а Виту с компанией успели раза три послать, нехорошие).

Вита выглядела более прилично: на ней скатерть не висела, зато пододеяльник миленько щеголял цветочками. Васильками, как мне показалось.

– Это только на первое время, – покаялась Кира. – Я договорилась с плетельщицами, они обещали к постановке все сделать.

Кикимора подавилась и выпучила глаза. Я с непониманием переводила взгляд с одной на другую. Подумаешь, плетельщицы… Чего тут так удивляться?

– Плетельщицы из квартала Крад? – с надеждой поинтересовалась кикимора.

Ну разве могла Кира ее огорчить? Девушка довольно кивнула. Вита побледнела, но сдержалась. Правильно, нечего при маленьких выражаться. Лучше она мне на ушко потом мастер-класс даст. А то не в теме я что-то. Обидно даже.

– Они! Я посмотрела, что ткани у них лучшего качества. Да и цены неплохие. Еще и с фасонами согласились, а то ваши местные… – Кира закатила глаза, выражая степень недовольства местными портнихами.

– Да уж, наша постановка точно затмит всех, – проговорила Вита так, словно затмить всех – преступление против человечности. Но ведь это неправда! Люди отказались участвовать или что-то изменилось?

– Ага, – довольно отозвалась Кира и достала тушь. У нее о макияже были собственные представления.

Сборы не заняли много времени. Всего два часа, да и те были запланированы и согласованы с сильной половиной, чтобы облегчить ей ожидание. Потому совершенно логично предположить, что к тому времени, как мы, готовые (одетые и накрашенные), повторяли свой текст, братья-болотники хаотично искали реквизит и пытались вспомнить, куда положили грим.

– Приведу Жабку, – сказала Вита, едва мы достигли дверей актового зала. – Откройте другой выход.

Какой еще «другой выход», я представления не имела, но Кира кивнула и устремилась к сцене. Мне осталось только догонять.

Мы были первыми, а потому наши шаги эхом прыгали от стенок. Они пробегали под потолком, усиленные, подбирались к нам сзади, как полудницы в полдень – к слишком резвому трудяге, и били по ушам. В первый момент я даже решила, что мы не одни, но Кира только усмехнулась. Вот он, опыт!

По обе стороны сцены тянулись небольшие – всего семь ступенек – лестнички, по которым предстояло подниматься на сцену, а потом, если повезет, и с триумфом сходить. Я надеялась, что на наше выступление у народа уже просто не останется помидоров, но, учитывая наличие дриад и нимф в зале… Как несбыточны мои мечты.

Под ногами не скрипело: сцена строилась если не на века, то на тысячелетия. Свет вспыхивал сам, едва в нем появлялась необходимость. Кулисы резво бегали туда-сюда, словно бесящиеся чертята. Реквизит сам полез на подмостки, оставляя глубокие царапины. И вот как со всем этим работать?

– Ректор! – внезапно заорала Кира. Я едва язык не прикусила, но вместе со мной испугались и взбесившиеся предметы. – Старшие пошутили, – пояснила девушка. – Но я пароль подслушала, чтобы дезактивировать их подарок. Их же сняли с выступления, ты знаешь?

Я не знала, но догадывалась, чьих когтистых лапок это дело.

– Теперь знаю, – поделилась наблюдениями я и потрусила за ускорившейся Кирой.

– А ты Жабку видела? – вдруг спросила она.

Интонации ее уже сменились и стали воодушевленно-предвкушающими. Какой зоолог пропадает!

– Видела, – с гордостью за себя ответила я.

– Она такая милая! – воскликнула, не сдержавшись, Кира.

«Точно наша», – поставила диагноз я. Только болотные могут так говорить о зеленых и в пупырышках.

Щеколду мы вынимали вместе, у одной Киры оказалось недостаточно силенок. Да и с моей помощью пришлось изрядно попотеть. Спрашивается: где сильная половина, когда ей представляется возможность козырнуть силой? Вопрос остался без ответа, хотя мы друг друга поняли по одним взглядам. Да уж, дождутся мальчики трепки по поводу долгого макияжа.

– А у нас все роли заняты? – внезапно спросила я, поняв, что меня терзает.

– Да, все, – кивнула Кира и присела.

Щеколда валялась прямо перед ней, но поправлять или поднимать ее никто не собирался: тяжелая оказалась, заразка.

– И белый маг?

– Да, и белый. Представляешь, он сам пришел. Даром, что оборотень! Пожелал присоединиться. Сказал, что хоть у нас все по-честному, а то с этими старшими…

Я задумалась, припоминая Серого Волка в красных сапогах. Неужели он решил с нами счастья попытать? Оборотень – белый маг? А что – ново!

– А царя нашли?

– Нашли. Только Вита сказала, он не может репетировать: появится перед выступлением.

– А принца? – задала я, пожалуй, самый интересующий вопрос. Ведь именно с этим актером мне предстоит закрывать пьесу. А чем любят заканчивать произведения про любовь? Нет, не тем, о чем подумали! У нас все же зрители предполагаются.

– Увидишь, – хитро усмехнулась Кира и добавила: – Тебе понравится.

– Считаешь?

– Если бы не Джейс, я бы рискнула поменяться с тобой ролями, – честно призналась новоявленная болотница.

– Посторонись!

Мы едва успели отпрыгнуть, чтобы не быть убитыми во цвете лет внезапно шарахнувшими по стене дверями. Жабка влетела в помещение, пронеслась до противоположного края сцены, замерла, подпрыгнула и помчалась обратно. Ее язык уже был в полной боевой готовности – слюнявый и высунутый. А я… Я смирилась с неизбежным. И да, я тоже скучала. По ней, а не по слюне, но, как говорится, любишь кататься…

– Жабка, ну хватит… Хватит, я тебе говорю! – стонала я, не в силах отодвинуть дорвавшуюся до моей особы скотинку.

– Данька, ты в порядке? – где-то вдалеке спросила Вита, я только промычала в ответ.

Выбраться из-под счастливой Жабки – миссия невыполнима. Вот реально невыполнима, и все тут.

– Нужна помощь?

Мужской голос был знаком, но отвлечься и вспомнить я не могла: боялась, что нос оторвет. Впрочем, ответ подмоге и не требовался. Жабка недовольно заквакала, но неведомая и уже презираемая животным сила оторвала ее от вожделенной меня.