Тишина - Бекка Фицпатрик

После ухода Патча я ходила взад-вперед по его студии и разговаривала сама с собой. Он обещал, обещал мне, что не станет чинить расправу над Хэнком в одиночку. Эта битва была настолько же моей, сколько и его, и даже больше. А учитывая то, как изощрялся Хэнк, придумывая все новые способы, чтобы заставить меня страдать, я выиграла право присутствовать на его казни. Патч сказал, что нашел способ убить Хэнка, и я жаждала быть одной из тех, кто отправит его в следующую жизнь, где деяния, которые он совершил в этой жизни, будут вечно преследовать его.

В мои мысли вторгся голос сомнения — Дабрия была права: Патчу нужны деньги. Он доставит Хэнка правильным людям, поделится со мной деньгами, и мы будем в расчете. Предпочитаю просить прощения за содеянное, а не спрашивать разрешения, прежде чем сделать что-либо — так он сказал.

Оперевшись руками на спинку дивана Патча, я глубоко дышала, имитируя спокойное дыхание, и одновременно придумывала способы, с помощью которых свяжу его и стану пытать, если он не приведет мне Хэнка на поводке — живым.

Мой телефон зазвонил, и чтобы ответить, мне пришлось вытрясти из сумки все ее содержимое.

— Где ты? — раздалось в моем ухе прерывистое и тяжелое дыхание. — Они нашли меня, Грей. Я видел их в Суме Дьявола. Людей Хэнка. Я удрал.

— Скотт! — голос звучал не так, как я ожидала, но это было совсем неважно. — Где ты?

— Не хочу говорить по телефону. Мне надо убраться из города. Когда я пришел на автовокзал, понял, что и там у Хэнка есть свои люди. Они повсюду. У него друзья и в полицейском участке, я думаю, он дал им мою фотографию. Два копа погнались за мной в бакалейной лавке, но я ушел через заднюю дверь. Мне пришлось бросить Чарджер. И теперь я передвигаюсь на своих двоих. Мне нужны наличные — столько, сколько сможешь достать — на краску для волос и новую одежду. Если ты сможешь обойтись без Фольксвагена, я заберу его. Деньги верну так скоро, как только смогу. Ты можешь встретиться со мной через тридцать минут в моем убежище?

Что я могла ответить? Патч велел мне оставаться здесь. Но время Скотта было на исходе, и я не могла просто сидеть и ничего не делать.

— Через полчаса я буду на месте, — ответила я Скотту.

— Ты помнишь дорогу?

— Да. — Более или менее.

Повесив трубку, я заметалась по студии Патча, открывая и закрывая ящики, хватая всё, что, как мне казалось, пригодится Скотту: джинсы, футболки, носки, ботинки. Патч был на пару дюймов ниже Скотта, но уж как есть.

Когда я распахнула створки большого старинного шкафа из красного дерева в спальне Патча, мои лихорадочные поиски враз замедлились. Я застыла на месте, впитывая увиденное. В шкафу царил идеальный порядок: чинос[5]разложены по полкам, рубашки развешены на деревянных вешалках. В его гардеробе имелись три костюма: пошитый на заказ черный с узкими лацканами, умопомрачительно дорогой из ткани в тонкую полоску и тёмно-серый из жаккарда. Небольшая секция была отведена шелковым платкам, в выдвижном ящике рядами лежали множество шелковых галстуков всех цветов: от красного до фиолетового и даже черного. Обувь выстроилась в ряд — от черных кроссовок для бега до кед и итальянских мокасин, для ровного счета здесь была даже пара нубуковых сланцев. В воздухе витал стойкий кедровый аромат. Не то, чего я ожидала. Совсем не то. Патч, которого я знала, носил джинсы, футболки и потрепанные бейсболки. Я задалась вопросом, посчастливится ли мне когда-нибудь познакомиться с этой стороной Патча. И гадала, есть ли конец всем этим его сторонам. Стоило мне только подумать, что я знаю его, как окружающая его тайна становилась еще более загадочной. С этими сомнениями, отрезвляющими голову, я вновь спросила себя, что если сегодня ночью Патч предаст меня?..

Я не хотела верить в это, но правда была в том, что я не знала, что и думать.

В ванной комнате я схватила бритву, мыло, крем для бритья и закинула их в спортивную сумку. Туда же сунула шляпу, перчатки и Ray-Bans[6]с зеркальными стеклами. В кухонных ящиках я нашла несколько поддельных паспортов и пачку наличных в сумме, превышающей пять тысяч долларов. Патч не придет в восторг, когда узнает, что его деньги уплыли к Скотту, но, учитывая обстоятельства, я могу оправдаться тем, что возомнила себя Робин Гудом.

Машины у меня не было, но пещера Скотта находилась не более чем в двух милях от Дельфийского парка развлечений, и я отправилась на бодрящую пробежку. Спрятав лицо под капюшон толстовки, которую одолжила у Патча, я держалась поближе к краю дороги. Машины из парка выезжали непрерывным потоком, хотя время уже приближалось к полуночи. И хоть кое-кто из водителей порой сигналили мне, все же мне удавалось не слишком бросаться в глаза.

Как только огни в пустеющем парке потухли, и дорога изогнулась в сторону автострады, я перепрыгнула через дорожное ограждение и направилась к пляжу. Фонариком, который догадалась взять с собой, я осветила скалистый утес и начала самую трудную часть пути.

По моим подсчетам минули двадцать минут. Затем тридцать. Я была без понятия, где нахожусь, пляжный ландшафт почти не менялся, а океан, черный и блестящий, казался бесконечным. Я не осмеливалась выкрикнуть имя Скотта из-за дикого страха, что люди Хэнка каким-то образом выследили его и так же прочесывают пляж, но каждый раз, когда я останавливалась, чтобы лучом фонарика медленно осветить каждый сантиметр пляжа, я подавала Скотту сигнал о своем местонахождении.

Десять минут спустя странный птичий крик раздался с вершины скалы. Я остановилась, прислушиваясь. Звук послышался снова, на это раз громче. Я посветила фонариком в сторону источника звука, а секунду спустя Скотт прошипел:

— Выключи свет!

Я вскарабкалась на утес, спортивная сумка подпрыгивала, ударяясь о моё бедро.