Тишина - Бекка Фицпатрик

— Сделай себе порез, — проинструктировал Хэнк, вложив мне в ладонь карманный нож. — Клянись на своей крови, чтобы стать чистокровным Нефилимом и управлять моей армией после моей смерти. Если же нарушишь клятву, тебя постигнет кара. Ты… и твоя мать умрёте.

Я встретилась с ним взглядом.

— Мы так не договаривались.

— Теперь договариваемся. Иначе сделка потеряет силу через пять секунд. Следующая будет включать ещё и смерть твоей подруги Ви.

В ярости и неверии я смотрела на Хэнка, но это было большее, что я могла сделать. Он заманил меня в ловушку.

— Сначала ты, — потребовала я.

Если бы не решимость на лице, Хэнк, возможно, выглядел бы радостным. Вонзив нож в кожу, он произнёс:

— Если мне суждено прожить ещё месяц, клянусь покинуть Колдуотер и никогда больше не вступать в контакт с тобой или с твоей матерью. Если я нарушу эту клятву, тело моё превратиться в прах.

Взяв нож, я вжала лезвие в ладонь и стряхнула несколько капель крови, помня, что так делал Патч в своём воспоминании.

В конце концов, у нас была любовь, которая выше кровной и расовой принадлежности. На этом я остановила свои мысли, боясь, что не смогу пройти через это, если позволю себе и дальше думать о Патче. С сердцем, рвущемся в противоположных направлениях, я отступила куда-то в пустоту и без страха посмотрела на ужасающее обязательство, зажатое в руке.

— Клянусь здесь и сейчас на этой новой крови, бегущей по моим венам, что я больше не человек, а чистокровный Нефилим. И если ты умрёшь, я возглавлю твою армию. Если же нарушу это обещание, то и я, и моя мама, мы обе умрём, — клятва казалась слишком простой по сравнению со значением её последствий, и я обратила свой суровый взгляд на Хэнка. — Я всё правильно сделала? Это всё, что нужно сказать?

Резким кивком он дал мне понять всё, что я хотела знать.

Моя человеческая жизнь была окончена.

Я не помнила, как Хэнк вышёл или как возвращался обратно от склада с моей мамой, которая так сильно дрожала, что едва могла идти. О том, как я выскочила из крохотной комнаты на тёмную улицу, осталось лишь размытое воспоминание. Мама сильно дрожала и невнятно бормотала мне в ухо. Я едва замечала, что и сама замёрзла. Трескучий мороз повис в воздухе и от дыхания конденсировался серебристо-белыми частичками. Если бы вскоре я не нашла пристанище, то, боюсь, мама пострадала бы от переохлаждения.

Я не знала, насколько ужасно моё положение. Не знала вообще ничего. Могла ли я замёрзнуть насмерть? Могла ли умереть? Что именно изменилось с принесением клятвы? Всё?

На улице был оставлен автомобиль с шинами, отмеченными полицией для изъятия, и со слабой надеждой я попробовала открыть дверь. И по первой за всю сегодняшнюю ночь счастливой случайности она оказалась незапертой. Я бережно уложила маму на заднее сидение и занялась проводами под рулевой колонкой. После нескольких попыток двигатель с треском ожил.

— Не беспокойся, — прошептала я маме. — Мы едем домой. Всё кончено. Всё кончено, — я произносила эти слова скорее для себя самой, и я верила им, потому что мне необходимо было верить.

Я не могла думать о том, что сделала. Не могла думать о том, каким медленным и мучительным будет превращение, когда оно, наконец, начнётся. Если оно вообще должно начаться. Если были ещё трудности, с которыми предстоит столкнуться.

Патч. Мне придётся встретиться с ним лицом к лицу и признаться в том, что я наделала. Интересно, почувствую ли я ещё когда-нибудь его объятия? Как я могла считать, что клятва всего не изменит? Я не была больше просто Норой Грей. Я была чистокровным Нефилимом. Его врагом.

Я надавила на тормоз, когда какой-то светлый объект выскочил на дорогу. Машина, вильнув, остановилась. Пара глаз проследила мой путь. Девушка упала, поднялась и нетвёрдой походкой отошла к противоположной стороне дороги, очевидно, пытаясь бежать, но была слишком травмирована, чтобы скоординировать свои движения. Одежда на ней была порвана, лицо застыло в ужасе.

— Марси? — спросила я вслух.

Машинально я потянулась вдоль приборной панели и открыла пассажирскую дверь.

— Садись! — велела ей я.

Марси стояла, обхватив себя руками и тихо постанывая.

Я выбралась из машины, обежала вокруг и усадила Марси на сидение. Она зажала голову между коленями, часто дыша.

— Меня… сейчас… вырвет…

— Что ты здесь делаешь?

Она продолжала жадно вдыхать воздух.

Я села за руль и надавила на газ, не имея больше никакого желания находиться поблизости от этого заброшенного района.

— У тебя есть телефон?

Марси издала такой звук, словно ей в горло что-то попало.

— Если ты его потеряла, нам надо поспешить, — сказала я более резко, чем хотела, теперь, когда полностью осознала, кого подобрала на дороге. Дочь Хэнка. Свою сестру, если уж я действительно хочу быть честной. Свою ложь, своё предательство, жертву обстоятельств.

— Есть телефон? Да или нет?

Марси пошевелила головой, но я не могла сказать, был это кивок или она ею покачала.

— Ты злишься на меня за то, что я украла ожерелье, — произнесла она, с трудом связывая слова сквозь икоту. — Папа обманул меня. Он заставил меня поверить, что это шутка, которую мы вместе с ним сыграем над тобой. Я оставила записку на твоей подушке в ту ночь, чтобы напугать тебя. «Ты в опасности». Папа наложил на меня какие-то чары, поэтому ты не могла видеть, как я тайком пробралась к тебе. Ещё он сделал что-то с чернилами, чтобы они исчезли сразу после того, как ты прочтёшь записку. Я думала, это будет весело. Мне хотелось посмотреть, как ты разгадаешь эту загадку. Я и не представляла, к чему это приведёт. Я следовала всему, что папа говорил. Словно у него была надо мной власть.

— Послушай, Марси, — сказала я решительно. — Я намереваюсь вытащить нас отсюда. И если у тебя есть телефон, то я могла бы воспользоваться им прямо сейчас.

Трясущимися руками Марси открыла свою сумку. Она порылась внутри и вытащила мобильный телефон.

— Он обманул меня, — сказала она, слёзы текли из уголков её глаз. — Я думала, что он мой отец. Я думала, что он… любит меня. Если это что-то меняет, то я не отдала ему ожерелье. Собиралась отдать. Принесла его сегодня вечером к нему на склад, как только он попросил. Но потом… в конце концов… когда я увидела ту девочку в клетке… — она замолчала.

Мне не хотелось испытывать по отношению к Марси ничего, даже отдалённо напоминающего сочувствие. Мне не хотелось, чтобы она сидела в этой машине, и точка. Не хотелось, чтобы она надеялась на меня или наоборот. Не хотелось никакой связи между нами, но почему-то всё вышесказанное обстояло именно так, несмотря на то, чего мне хотелось.

— Пожалуйста, дай мне телефон, — спокойно произнесла я.