Гонка на выживание - Вадим Филоненко

– Значит, в их предложении не называлось, что за гонка? – переспрашиваю я.

– Получается, что не называлась, – соглашается он.

Я делаю гримасу. Что-то очень это все смахивает на розыгрыш. Глупый, жестокий и бессмысленный. Ясно, что это предложение ненастоящее. Это ширма, за которой прячется что-то серьезное. Совсем, как два текста на гипноизлучателе: для меня – фальшивка, для Ирэн – смерть.

– Брайан, – подает голос Эрик. – Мне велели, чтобы я выслушал твой ответ.

– Чего? Какой ответ? – не понимаю я.

– Ну, на предложение. Да или нет.

Не могу удержаться от усмешки. Ну, просто спектакль какой-то, а мне отведена роль клоуна! Что ж, сыграю свою роль до конца. Смотрю на Эрика и говорю, тщательно выговаривая каждое слово:

– Я отвечаю «да» на предложение, которое мне сегодня сделали. Я согласен сдать гонку.

Эрик вздыхает, отводит взгляд и мямлит:

– Ты это… если вдруг из клуба уйдешь… то можешь ко мне… буду рад.

– Спасибо, Эрик. Я подумаю.

* * *

От места встречи с Эриком до заведения «У Джорджа», оказывается, рукой подать. Я вхожу в знакомый уже ресторанный зал с бьющей по ушам музыкой. Подхожу к бармену.

– Мистер Вестон вас ждет, – не дожидаясь вопроса, говорит тот и делает кому-то знак. Ко мне подходит молодой амбал и провожает в директорский кабинет. Внутрь не идет, а просто услужливо распахивает передо мной двери.

Том встречает меня больным взглядом, смотрит на мою протянутую для приветствия руку и невесело усмехается.

– Не уверен, что ты захочешь подать мне ее на прощание.

– Не говори глупостей, – морщусь я. – Мы с тобой видали друг друга в таком дерьме, прощали друг другу такое, что… Короче, Том, давай без лирики. Ты что, собрался меня чем-то шантажировать? Неким фильмом, да?

– Нет, – удивляется он. – С чего ты взял?

– Да так, – темню я. – Просто показалось… Тогда что за предложение ты хочешь сделать мне, Том?

Он с силой трет руками лицо и спрашивает:

– Может, по коньячку?

– Я на стимуляторах, так что, сам понимаешь, алкоголь мне противопоказан. А вот тоника выпью с удовольствием.

Сажусь на черный стильный диван и терпеливо жду, пока Том разберется с напитками. Он изо всех сил тянет время, и я чувствую, что ему сейчас легче в одиночку взять Шершейский банк, чем заговорить со мной. Наконец, ему удается совладать с эмоциями. Он садится в кресло напротив, опускает взгляд к полу и говорит нарочито спокойным и будто чужим голосом:

– Брайан, я предлагаю тебе сдать гонку.

Воцаряется пауза. Жду продолжения, но он молчит.

– Какую именно гонку, Том? – спрашиваю я.

Он удивленно вскидывает на меня глаза.

– Что?.. Ты так спокойно воспринял?! Но я же знаю, что гонка для тебя – это жизнь! Я думал, ты начнешь злиться, дашь мне в морду…

– Том, – перебиваю я, – давай короче, ладно? Ей-богу, на лирику времени нет. Какую именно гонку ты предлагаешь мне сдать?

– Как какую? «Огненную Серию», конечно, какую ж еще!

Том явно сбит с толку. Он действительно ожидал от меня совсем другой реакции и был прав – предложи он мне подобное еще неделю назад, и я действительно с презрением отказался бы, а расставаясь, не подал бы ему руки. Но теперь все изменилось.

– Ты уверен, что именно «Огненную Серию»? – настаиваю я. – В их предложении называлась конкретная гонка?

– В их предложении?! – Сказать, что Том ошарашен, значит не сказать ничего. – Так ты все знаешь?!

– Смотря что, – осторожно тяну я. У меня вдруг складывается впечатление, что мы с ним сейчас говорим о разных вещах. – Давай по порядку. Рассказывай все подробно, ладно?

– Не уверен, что тебе нужно знать подробности, – внезапно ожесточается Том. – У меня к тебе конкретное предложение: ты не приходишь к финишу первым, а я плачу тебе два миллиона кредитов.

– Ни хрена себе! У тебя, оказывается, есть такие деньги! А помнится, день назад ты не мог одолжить мне и восьмисот тысяч, – не могу удержаться от упрека я. – Похоже, со вчерашнего дня ты сильно разбогател?

– Вчера у меня и в самом деле не было таких денег, – оправдывается Том. – А два миллиона… Я продаю этот ресторан, вот отсюда и деньги.

– Ты продаешь ресторан? – переспрашиваю я. – Но зачем ты это делаешь?

– Чтобы заплатить тебе! – отрезает он.

– Стоп! – Чувствую, как во мне нарастает раздражение. – Я ничего не понимаю. Том, кончай темнить. Давай, рассказывай все от начала и до конца.

Он хмурится и молчит, глядя в сторону.

– Том, или рассказывай правду, или я назло тебе приду к финишу первым, чего бы мне это ни стоило!

Он в ответ щурится и смотрит на меня таким взглядом, что я сразу понимаю, как, должно быть, нелегко приходится его врагам.

– Том, заканчивай меня глазами расстреливать. Лучше расскажи, что случилось? – настаиваю я. – Если тебе настолько необходимо, чтобы я проиграл в этой гонке, то я проиграю, клянусь. Без всяких денег проиграю. Но я хочу услышать правду.

– Ты проиграешь? – переспрашивает он.

– Да.

Том несколько мгновений вглядывается мне в глаза, а потом откидывается на спинку и прикрывает веки.

– Есть у меня дочь, – начинает он, и я поражаюсь, какая нежность звучит в его голосе. – Ее зовут Сабрина… Саби… Ей три годика… – Том замолкает на секунду, будто подбирает слова. – Я ведь поначалу не знал о ее рождении. Мы с ее матерью… с Жанной и потрахались-то всего разок. Ну, знаешь, как бывает. На какой-то вечеринке напились, перепихнулись по-быстрому, а утром уже и не помнили друг друга. А два года назад Жанна вдруг разыскала меня и сказала, что родила девочку. Сказала, что не уверена, будто отец я, но я могу, если захочу, сдать анализ… Нет, она ничего не требовала, просто сказала, что, возможно, отцу будет приятно узнать, что у него есть дочь… Ну, я долго думал, а потом пошел сдавать анализы. Хотел знать наверняка. И подтвердилось, что Сабрина моя дочь… – Том вздыхает и пригубляет коньяк. – Я предложил Жанне с Сабриной переехать ко мне. Думал, будет лучше нам жить вместе. Чтоб семьей… Но не получилось… Мы с Жанной под одной крышей протянули где-то с год, а потом разъехались… Нет, Жанна баба неплохая, но мы с ней оказались слишком разными. Тогда мы решили, пусть у каждого будет своя жизнь, но Сабрина будет знать, кто ее настоящий отец. Больше того, жить девочка будет то у матери, то у меня… Вот так, Брайан, в моей жизни появилось чудо – Саби.

Смотрю на Тома и не узнаю: его лицо разгладилось, из глаз ушла жесткость, а губы сложились в мечтательную улыбку.