Ловушка - Анастасия Романчик

— А как ты со всем этим управляешься? — спросил Рил, приблизившись к девушке.

— Вот смотри, это действует вот так…

Она застыла, так как заметила взгляд Рила, даже отстранилась, а он все приближался, пока не прижал девушку к столу.

— Не надо на меня так смотреть… я хочу выйти.

Эльф молчал и смотрел на нее, тяжело дыша.

— РИЛ! — окликнула Лима изумленно. Она, наконец, соизволила войти.

Только в этот момент Скрепке удалось вырваться и драпануть куда глаза глядят на улицу. Девушка скрылась в лесной чаще, в лесу девчонка чувствовала себя как у себя дома.

Рил провел рукой по волосам и кажется, пытался прийти в себя.

— Это что за разврат ты мне тут устроил в первый же день? — возмутилась Олимпиада.

— Ничего не было, — огрызнулся.

— Ага, если бы я не пришла, то было бы?

— Я сорвался, у меня женщины не было шестьдесят лет, — присел на стул за круглый стол и поставил на кулак подбородок. Обиделся.

Лима, качая головой, села рядом с ним и взяла с тарелки фруктов красное яблоко. Он скосил взгляд на нее и молча положил ей руку на живот. Не удержался, чтобы не проверить, хотя и вопросов не задавал по поводу ее беременности. Рил улыбнулся, когда почувствовал легкий толчок.

— Вы ж брезгливые, а она человек, — задумчиво откусила от яблока Лима.

— Она девственница, мы это чувствуем.

— Че-то я не замечала с твоей стороны внимания, когда я у вас жила.

— Ты другое, — покачал головой, но руку не убрал, — ты друг, а к другу прикасаться кощунственно. Я вообще не могу понять, почему меня так сильно тянет к ней, словно медом она намазана. Мелкая, костлявая… но вот тянет.

— А сколько у тебя женщин было за всю жизнь? — он изумленно повернулся к ней. — Так, практически интерес, ничего личного, — пояснила Лима, сгрызая яблоко и беря коричневый сочный фрукт с мягкой кожурой.

— Три. Две последние человечки, так, глупость молодости, а первая была темным эльфом. Она пришла к нам из другого мира. Если нас можно еще с натяжкой назвать светлыми, то их нет.

Олимпиада смотрела на него и ждала продолжения.

— У меня даже были полукровки дети, но они умерли от старости. Я жил среди людей и мои две жены просто состарили на моих глазах, как и мои дети. Это трудно пережить. Ты не стареешь, а они меньше, чем за сто лет старики.

— Ты доживал с ними до конца?

— Я так воспитан. Пусть это ошибка, но это моя ошибка, они-то в этом не виноваты. Они ведь искренне думали, что любили меня. Люди так наивны, особенно женщины. Ко мне многие тогда набивались в любовницы, особенно когда мои жены состарились. Была ревность, злость, непонятная обида, а потом смерть.

— А та первая? Ты ее любил?

— Нет, я так думал. Я был молод, а она горяча и яростна, нечто непонятное захлестнуло меня, и я ушел вместе с ней. Мы прожили достаточно долго, а потом она забеременела.

— То есть у тебя есть ребенок эльф? — ошеломленно прокомментировала, едва не подавившись фруктом.

— Был, — поправил эльф, на миг уголок его рта дернулся. — Она принесла его в жертву, а я не простил и сбежал как последний трус. У них царил матриархат и если первый рождался мальчик, то его приносили в жертву темному божеству.

Лима поперхнулась и выкинула недоеденный огрызок, непроизвольно обняла живот вместе с неубранной рукой эльфа.

— Стерва, — буркнула Олимпиада. — А так бы ты мог с ней прожить долго и счастливо.

— Нет, я бы все равно сбежал. Она была слишком жестока и любила власть, просто ребенок мог бы удержать меня ненадолго, не более. Мне еще отец говорил, что не нужно уходить с ней, но я был глуп. А еще она мне изменяла.

— Эльфы брезгливы…

— Да, и я последние годы очень сильно брезговал ею, но ничего не мог поделать. После убийства моего ребенка у нее кроме меня появилось еще штук десять мальчиков, удовлетворявших ее похотливые желания. А теперь другие эльфийки брезгуют мной, — он ухмыльнулся.

— А если влюбиться?

— Тут другое, пара все забывает, и просто живет вместе.

— Все-таки ты дурак.

— Обижусь, — предупредил.

— Сидел бы ждал бы свою принцессу на белом коне. Она бы приехала всех расшвыряла, раскидала и тебя бы спасла от разбойников.

Он скосил на нее взгляд и громко заржал.