Все лорды Камелота - Владимир Свержин

– Верно, милорд, – склонил голову я. – И победа осталась за мной.

В зале воцарилась тишина. Мы оба держали паузу. Но правота хода была на моей стороне. Я ответил на вопрос герцога и смиренно ждал следующего.

– И что же послужило причиной боя?

– Оскорбление, нанесённое в присутствии многих свидетелей. Оскорбление, с которым я не мог, да и не имел права мириться.

– Вот как, – улыбнулся Ллевелин, по достоинству оценивая мою «скромность». – А мне рассказали, ты дрался из-за меня.

– «О-о-о!» – взвыл на канале связи Лис. – «О, эти чёрные глаза меня пленили, седые пряди не дают уснуть! Я бился из-за тебя, ибо сердце моё клокочет, как чайник, забытый на плите нерадивой хозяйкой. И если пар сейчас пойдёт из моего носика, то лишь затем, чтобы моя великая любовь не снесла крышку у черепной коробки».

– «Лис, ты бы это всё лучше рассказал сэру Томасу Мэлори. А я уж как-нибудь сам справлюсь».

– «Ну, как знаешь, как знаешь! Но вот не хватает в твоей речи образного пафоса. Тебя спрашивают, сколько будет дважды два, ты брякаешь в ответ – че-е-тыре! Или: благодаря вашим стараниям четыре, с этого дня. Или…»

– «Серёжа, ты можешь помолчать?» – взмолился я.

– «Только для тебя, о повелитель! Но очень недолго».

– Я сражался с сэром Эгведом, принцем Гвиннеда, поскольку тот имел низость усомниться в знатности вашего происхождения, – прямо глядя в глаза Ллевелину, отрапортовал я. – Любой иной честный рыцарь на моём месте поступил бы так же.

– «Гмх!» – Лис, очевидно, принужденный моей просьбой к молчанию, мученически застонал, чтобы не отпустить очередную колкость.

– Так, ещё один мой чёртов родственник, – нахмурился герцог. – Что же он рассказал тебе?

– Прошу прощения, милорд, я был бы благодарен вам за милость не повторять гнусные слова пустоголового гордеца.

– Ерунда! – отрезал герцог. – Я и сам могу повторить его слова! Кто я на этот раз – сын свинопаса, или они придумали что-нибудь похлеще? – лицо его вновь обрело ту яростную жёсткость, которую я наблюдал вчера вечером. – Завистливые свиньи, подрывающие корни дуба, от которого кормятся испокон веку! Будь я сыном свинопаса, я бы уже давно был их королём! Однако мой род знатнее и славнее всего того, что они могут себе представить! Но я благодарен тебе за то, что ты преподнёс им урок, может быть, это отучит их сквернословить за моей спиной. Да бог с ними, – он хлопнул ладонью по подлокотнику, – я не для того тебя звал. Помнится, ты говорил, что знаешь, где ныне обитает преосвященный Эмерик, архиепископ Кентерберийский?

– Верно, – подтвердил я. – Там ныне живёт и сэр Бэдивер Бесстрашный, мой двоюродный брат. Он собирается принять сан…

– Вот и отлично, – кивнул Ллевелин, немало не интересуясь судьбой моих родственников. – У меня к тебе есть просьба, и, поверь, это действительно просьба, а не повеление.

Скоро армия выступает к Камелоту. Как ты знаешь, там будет избран новый верховный король. Однако коронация не может состояться без примаса Британии. Поэтому я прошу: завтра, чуть свет, отправляйся в лесную обитель и постарайся убедить Эмерика присоединиться к истинным защитникам дела Артура. Можешь обещать ему полную безопасность и всемерную поддержку с моей стороны. Впрочем, я сам ему об этом напишу. Только постарайся быстрее вернуться.

– Армия выступает к Кориниуму? – поспешил спросить я, прикидывая, что дорога в Камелот идёт именно через этот город.

– Выступает, – подтвердил Страж Севера. – Однако сначала я дождусь, когда вернётся гарнизон из Верконии…

– Но ведь тогда Мордред дойдёт до Кориниума раньше нас.

– Или дойдёт, или нет. Во всяком случае, я не намерен терять людей из-за того, что сэру Ланселоту вздумалось вести войну на свой лад. Пустое, оставим это. Конечно же, я постараюсь не допустить, чтобы Ланселот погиб у Кориниума, не дождавшись подмоги. Пусть тебя это не тревожит, Торвальд, – махнул рукой Ллевелин. – Расскажи мне лучше о другом. Ты был при последних минутах сэра Аграмара?

Странный вопрос. Вне всякого сомнения, поручив сэру Аграмару раздобыть заветные пергамента, хранившиеся у Борса, и не увидев среди вернувшихся доверенного человека, Ллевелин немедленно призвал к себе его оруженосца. А тот уж во всех подробностях поведал ему о схватке на лесной поляне и её последствиях.

– Я с этим шёл к вам, милорд, – дубликатор перекочевал из-под моего плаща в руки герцога. – Умирая, сэр Аграмар велел передать вам три части предсказания Мерлина. Они здесь, в этом ларце.

Страж Севера внимательно осмотрел доставшееся ему сокровище и попробовал поднять крышку. Стоит ли говорить, что это была пустая затея.

– Не трудитесь, милорд, – улыбнулся я. – Пока эта шкатулка принадлежит мне, у вас ничего не выйдет. Уверяют, что она волшебная и раньше принадлежала королю эльфов Оберону. Никто, кроме хозяина, не сможет открыть её, как и ничто не может ей повредить. Я привёз вам её в дар, но вам придётся заплатить мне золотую монету, чтобы стать полновластным хозяином ларца.

– «Молодец, Капитан! Чувствуются мои уроки. С паршивой овцы хоть волки сыты. Но за дубликатор-то можно было бы слупить и побольше. Учить тебя ещё, да учить!» – прервал обет молчания Лис.

Золотая монета легла мне на ладонь, и до крайности заинтересованный герцог попробовал вновь открыть сокровищницу.

– «Пусть положит пальцы на крышку, там, где обычно ставят кольцо».

Я тут же транслировал распоряжение, переданное мне коллегами через Лиса.

– «О! То, шо доктор прописал. Сабрейн, включай считывание».

– И долго так держать? – поинтересовался герцог.

– «Готово! Всё, можешь сказать ему, чтоб радовался».

– Попытайтесь ещё раз, – предложил я. Крышка открылась без малейшего сопротивления.

– Да, это они! – пробормотал Ллевелин, разглядывая дубликаты пергаментов сэра Борса.

– А это, – я протянул ему четвёртый дубликат, – было в руке у сэра Лионеля, убитого людьми феи Морганы. Полагаю, вы лучше меня знаете, как им распорядиться.