Радиус поражения - Артем Каменистый

Как жаль, что эти болванки вообще здесь оказались, – Тоха из-за них чуть пять раз спину не сломал. Он их присутствию был не рад.

Повезло Юльке – эту шизофреничку поставили на крышу вместе с пацаном. Охранниками и наблюдателями – контролировать окрестности. И ведь не откосишь, и не напросишься на такую легкую работенку.

Вот ведь попал…

Затем Тоху вместе с Лысым погнали к боксу – в распоряжение Егорыча. Но по пути они попались на глаза Синему. Тот обидно заявил, что они мало того что носят позорную одежду для закоренелых геев, так еще и перепачкали ее свинским образом. Запасная утонула вместе с грузовиком, а не запачкаться было невозможно – ящики со снарядами были пыльные и грязные. В общем, Синий заставил их переодеться в ненавистную солдатскую форму. Спасибо, что хоть налысо не подстриг.

Солдафон…

Егорыч для начала приставил Тоху к бочке с машинным маслом – переливать его в недра самоходки. Странно, но, похоже, внутри «царь-пушки» размещался целый бассейн для этой вязкой гадости: сколько Тоха ни лил, все не хватало. В какой-то момент он заметил, что из-под гусеницы выползает краешек черной лужи. Заглянув под днище самоходки, заорал:

– Эй! Егорыч! Там снизу масло течет!

Егорыч, гад старый, ничуть не растерялся от неприятного известия – практически обрадовался:

– Раз масло течет, значит, оно там где-то есть. Это хорошо!

– Так что мне его – до пенсии теперь заливать?!

– Справка из морга тебе, а не пенсия… Залезай под низ и посмотри, откуда масло там капает.

– Ну, блин! Как чудесно! В масло лезть?!

– Можешь и не в масло. Мне главное, чтобы ты глянул, а как – твоя забота. Действуй.

Залезть под днище, избежав соприкосновения с лужей разлившегося машинного масла, мог бы только очень худой человек, обладающий способностью к левитации. Тоха толстяком не был, а вот с левитацией сложнее – пришлось ложиться прямиком в эту бурду. А вредный дед потом еще вопросами замучил: течет оно струйками или капает; по стыкам или по заметно отогнувшимся элементам брони; прекращается процесс или нет после его таинственных манипуляций наверху.

Когда подошел Синий, Егорыч смилостивился – позволил Тохе выбраться на свет божий. Синий, оценив его видок, недовольно заметил:

– Час назад выдали тебе, как человеку, чистейшую одежду, а ты опять на забитое чмо похож. Бери Лысого – выкатывайте еще пару бочек. Я там привез.

Вот же денек выдался – сплошные унижения. Так и до комплекса неполноценности недалеко. Хотя это вряд ли – как Тоху ни опускай, он все равно будет считать себя пупом вселенной, а всех остальных ее обитателей прахом под своими ногами. Хорошая жизненная позиция, хотя и не лишена недостатков. К примеру, попав в такое вот рабство, очень трудно психологически считать себя выше всех этих воинствующих жалких людишек, если они в чистенькой одежде щеголяют, а у тебя с ушей дерьмо капает.

Пока Тоха горбатился с бочками, Егорыч с Синим отсоединили от пушки какой-то грязный агрегат. Его необходимо было отвезти в ремцех на грузовике – тяжелый, зараза. Грузить его, как легко можно догадаться, довелось тоже Тохе. А уезжая, дед напоследок раздал ценные указания:

– Пока мы маслонасос подшаманим и сальники новые поищем, вы тут без дела не скучайте. Хорошенечко вымойте всю броню – чтоб ни пятнышка не осталось. В двигательный отсек только не лезьте! Внутри тоже приберитесь, и с люками аккуратнее – без пальцев вмиг останетесь.

Тоха, приложив ладонь к голове, четко произнес:

– Есть отдраить «царь-пушку»! Спасибо, господин маршал, что не заставляете ее красить!

Вот это Тоха зря сказал: Егорыч, хлопнув себя по лбу, моментально нашел им дополнительную работу:

– Краска в порядке, а вот номер облупился. Зачистите его шкуркой и по новой закрасьте. С нами подъедете – покажу, где краску брать.

Лысый, не обрадованный дополнительной работенкой, при погрузке в кузов тихо произнес негативные слова. В адрес Тохи.

Мытьем пушки занимались молча – не поговоришь, да и о чем с дегенератом разговаривать. Работы оказалось немало. Снаружи протереть, даже для виду, времени фиг знает сколько занимает – дура огромная. А еще внутри целых два мрачных отсека. Причем в одном из них, судя по неопровержимым уликам, солдаты занимались пьянством – одних бычков килограмма три вымели, а в железном ящике нашли кучу пустых бутылок из-под дешевой водки.

Работая кистью над номером, Тоха поглядывал на Рощина – тот в десятке шагов возился со снарядом. Отвинтил наконечник, копался в нем, морща лоб и сверяясь с каким-то пухлым талмудом. Тоха, обеспокоенный соседством с опасным радиоактивным объектом, не выдержав, поинтересовался:

– Товарищ полковник, а этот снаряд сам собой не может взорваться? Ну, допустим, если уронят его.

– В принципе не должен, – рассеянно ответил Рощин. – А там мало ли… Вещь ведь новая, не опробованная в деле… Так что рядом не чихайте… и воздух не портите… Схожу к хранилищу. Если кто спрашивать будет, скажите, что я там. Покопаюсь в бумагах.

Лысый, проводив взглядом спину Рощина, тихо заметил:

– По ходу мужик не сильно в атомных снарядах соображает.

– Ага, – согласился Тоха. – Корчит из себя умного, а сам… Мало того что выстрелить надо, так еще попасть точно, и еще чтобы вовремя рвануло. Вот и мечется как ошпаренный…

– Слушай, – заговорщицки предложил Лысый, – а давай приколемся. Идея есть. Только я красной краски притащу. Подрисуем кое-чего на пушке.

Тоха, не веря в богатство фантазии Лысого, уточнил:

– Голую бабу в позе для орального секса?

– Да не! Ну типа вроде того! Но смешнее гораздо!

Работа была практически выполнена, предаваться безделью, навлекая на себя новую, не хотелось. Покуда никого нет, можно и приколоться. Почему бы и нет? Соучастие в проделках дегенерата вполне допустимо – боги нередко снисходят до забав простых смертных. И вообще – у Тохи тоже имеются художественные идеи и желание их реализовать.

В общем, сходили за красной краской.

Когда грузовик с Синим и Егорычем вернулся, Тоха и Лысый сидели у ворот бокса с видом херувимов – глаза настолько невинные, что и слепой сразу заподозрит неладное. Синий, уставившись на орудие, внимательно изучил новшества: конец ствола был выкрашен в ядовито-красный цвет, а чуть ниже тянулась кричащая надпись «ВСЕМ ЦАЦАТЬ!»

Обернувшись к Егорычу, Синий указал на ствол:

– Гляди, что эти убогие придумали, – на большее у них фантазии не хватило! Хорошо хоть снаряд не испоганили такой мазней!

– Вижу, чай, не слепой. Налицо демаскирующие элементы окраски. Сейчас оба предпримут спринтерский забег за зеленой краской, и чтоб через пятнадцать минут этот натюрморт тут отсутствовал.

– Искусство нельзя убивать! Это варварство! – попробовал наивно возразить Тоха.