Башмаки на флагах. Том 2. Агнес - Борис Конофальский

— Да, — поддержал генерала фон Бок и продолжил, улыбаясь плохой улыбкой, — солдаты ваши хороши, а офицеры… И вовсе великолепны.

Тут он улыбнулся, взглянув на Волкова:

— И ещё кое-что. Нам, чтобы идти за вами быстро, лучше идти без обоза, поэтому мы приняли решение, что главную часть армейского обоза с собою возьмёте вы, господин полковник Фолькоф.

— И сколько же это будет телег? — Сдавленно спросил Брюнхвальд.

— Возьмёте двести пятьдесят телег. — Сказал генерал фон Беренштайн. — Думаю, что они не сильно обременят вас. А с остальными мы управимся сами.

— Управитесь? — Растеряно переспросил его капитан-лейтенант.

А Волков даже возмутился.

— Не сильно обременят? Двести пятьдесят телег?

Тут маршал сделал лицо серьёзным.

— Господин полковник, прошу вас начать подготовку к маршу немедленно, завтра до зари вы должны выступить, и думаю, мне не стоит напоминать вам, господа офицеры, — говорил он, уставившись на Волкова и Брюнхвальда, — что потеря обоза будет обозначать конец компании. Берегите наш обоз.

Волков сначала опешил, а потом в большом раздражении откинул лавку и, не прощаясь, пошёл прочь от стола маршала. Офицеры, маршал и генерал — все видели его раздражение, он и не собирался его скрывать, и плевать ему было, что там думает фон Бок о его неуважительных манерах.

Кавалер уже сильно жалел, что согласился на предложение хитрого купца и ввязался в это дело.

Брюнхвальд же поспешил к маршалу, видно, что-то хотел спросить или о чём-то просить.

А кавалера за локоть поймал фон Беренштайн, он как из-под земли вырос, только что же у стола с картой стоял:

— Полковник, а деньги-то в казну, тысяча двести талеров, кажется, вы не внесли.

— При себе таких своих денег не ношу, в полковой казне тоже столько нет, — врал ему кавалер, он очень не хотел отдавать столько денег этим пройдохам, — я послал к банкирам в Ланн надёжного человека. Думаю, они мне ссудят.

— Послали человека? — Генерал явно сомневался в словах полковника.

— Да, за пару дней доедет, да пару дней обратно. Он привезёт денег. Деньков через пять.

«Если я после вашего задания буду ещё жив, так и спросишь у меня про деньги опять».

— Очень на то надеюсь, — всё также с сомнением говорил фон Беренштайн.

Волков откланялся, а за ним быстрым шагом пошёл капитан Крейпиц, на ходу говоря:

— Полковник, люди мои были у Овечьих Бродов, всё осмотрели вокруг, на том берегу тоже, там место тихое, никого нет, справа от дороги заросший овраг с ручьём, до самой Эрзе идёт, слева сильно поросший берег Линау. Ни пашен, ни выпасов нет, место безлюдное, мужичьём там и не пахнет, думаю, что вам удастся незамеченным переправиться на тот берег.

— Незамеченным? — Волков даже остановился и удивлённо уставился на капитана. — Незамеченным? У меня обоз будет в четыре сотни телег, они растянутся на две мили по дороге. По-вашему, такой обоз трудно заметить? Вы же сами, капитан, говорили, что у моста, на том берегу, у хамов пикеты, думаете, они не увидят мои телеги через реку? Да они даже, пойди я ночью, обо мне узнают. Телеги скрипят, лошади ржут, железо иной раз звенит, или вы о том не знаете, капитан?

Капитан молчал и только моргал в ответ, а кавалер повернулся и пошёл дальше:

— Незамеченным!

Он даже усмехнулся наивности капитана.

Молодой Гренер и Максимилиан сидели на коновязи, как воробьи, и чему-то смялись. Беззаботные балбесы. Сеньора сразу не увидели.

— Коня! — Рявкнул кавалер и молодые люди сразу стали серьёзны, Максимилиан спрыгнул, сразу подвёл коня, Гренер подбежал, придержал стремя. А кавалер сел в седло и произнёс едко:

— Уж извините, что мешаю вашему веселью, но завтра до зари мы выступаем, и вам, господа, надо быть к тому готовым.

И дал «шпоры» коню. Учитывая, что никаких шпор, конечно, на его изящных и дорогих туфлях не было.