Имя ветра - Патрик Ротфусс

Это были долгие два с половиной часа. Я слушал внимательно, все время надеясь, что он подойдет к чему-нибудь, что я знал от Абенти. Но ничего подобного не произошло. Я быстро понял, что Хемме обсуждает принципы симпатии на самом низком, базовом уровне. Предмет оказался колоссальной потерей моего времени.

После того как Хемме распустил всех, я сбежал по ступеням и перехватил магистра, когда он уже выходил в другую, низкую дверь.

— Магистр Хемме?

Он повернулся ко мне.

— Ах да, наш чудо-ребенок. Я и не знал, что ты у меня на занятии. Я шел не слишком быстро для тебя, нет?

Я прекрасно понимал, что отвечать честно не стоит.

— Вы раскрыли основы чрезвычайно ясно, сэр. Принципы, о которых вы говорили сегодня, будут хорошим фундаментом знаний для остальных студентов в классе.

Дипломатия — изрядная часть актерского искусства.

Хемме слегка раздулся от полученного комплимента, но затем посмотрел на меня более внимательно.

— Остальных студентов? — переспросил он.

— Боюсь, я уже знаком с основами, сэр. Я знаю три закона и четырнадцать следствий. Как и первые девяносто…

— Да-да, понимаю, — оборвал он меня. — Я очень занят сейчас. Мы можем поговорить об этом завтра перед занятием. — Он повернулся и быстро ушел.

Полбуханки — лучше, чем ничего. Я пожал плечами и отправился в архивы. Если я не могу узнать ничего нового из лекций Хемме, то можно ведь начать самообразование.

Когда я на этот раз вошел в архивы, за столом сидела девушка, причем поразительно красивая — с длинными темными волосами и чистыми ясными глазами. Несомненно, значительное улучшение по сравнению с Амброзом.

Она улыбнулась, когда я подошел к столу.

— Как твое имя?

— Квоут, — ответил я. — Сын Арлидена.

Она кивнула и начала листать журнал.

— А твое? — спросил я, чтобы заполнить тишину.

— Фела, — ответила она, не поднимая глаз. Затем кивнула сама себе и похлопала по журналу: — Вот ты где. Проходи.

Из вестибюля вели две пары дверей, одна была помечена «Хранилище», другая — «Книги». Не зная разницы между ними, я направился к тем, что были помечены «Хранилище». Это было то, чего я хотел: кучи книг, огромные груды книг, бесконечные полки книг.

Я положил руку на ручку двери, но голос Фелы остановил меня:

— Извини. Ты здесь первый раз?

Я кивнул, не отпуская ручку. Я был так близок. Что не так теперь?

— Хранилище только для арканума, — извиняющимся тоном сказала она. Потом встала из-за стола, прошла к другой двери. — Сюда, давай покажу.

Я неохотно отпустил ручку двери и последовал за ней.

Обеими руками она потянула тяжелую деревянную дверь на себя, открыв большое помещение с высоким потолком, заполненное длинными столами. Десяток студентов сидели по всему залу, читая. Зал был хорошо освещен неподвижным светом множества симпатических ламп.

Фела наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Это главный читальный зал. Ты найдешь здесь все необходимые книги по основным предметам.

Придержав дверь ногой, она указала на длинный ряд полок вдоль стены с тремя или четырьмя сотнями книг. Столько книг одновременно я еще не видел.

Фела продолжала шептать мне на ухо:

— Это тихое место. Разговаривать можно только шепотом. — (Я уже заметил, что в комнате стоит почти неестественная тишина.) — Если тебе понадобится книга, которой здесь нет, можешь оставить заявку на столе. — Она показала на стол. — Хранисты найдут книгу и принесут тебе.

Я повернулся спросить ее и только тогда понял, насколько она близко ко мне. Как же очарован я был архивами, раз не заметил, что одна из самых красивых женщин Университета стоит меньше чем в пятнадцати сантиметрах от меня.

— А сколько времени уходит на то, чтобы найти книгу? — спросил я, стараясь не глазеть на нее.

— Когда как. — Фела перекинула длинные черные волосы через плечо — Иногда мы больше заняты, иногда меньше. Некоторые люди лучше ищут нужные книги. — Она пожала плечами, и прядь волос скользнула по моей руке. — Обычно не больше часа.

Я кивнул, разочарованный, что не могу посмотреть все архивы, но в восторге оттого, что все-таки попал сюда. Опять же, полбуханки лучше, чем ничего.

— Спасибо, Фела. — Я вошел внутрь, и она отпустила дверь, которая закрылась за мной.

Но через секунду хранистка снова вошла.

— Одно, последнее, — тихо сказала она. — Вообще-то это ясно без слов, но ты здесь первый раз… — Ее лицо было серьезно. — Книги не покидают эту комнату. Ничто не выходит из архивов.

— Конечно, — сказал я. — Естественно.

На самом деле я этого не знал.

Фела улыбнулась и кивнула:

— Я просто хотела убедиться. Пару лет назад у нас был юный дворянин, который привык таскать книги из отцовской библиотеки. До этого я никогда не видела, как Лоррен хмурится или говорит громче, чем шепотом. Но когда он поймал этого парня на улице с одной из книг…

Она потрясла головой, словно не могла даже примерно описать то, что увидела.

Я попытался вообразить высокого сурового магистра в гневе и потерпел неудачу.

— Спасибо за предупреждение.

— Не за что. — Фела вернулась в холл.

Я подошел к столу, который она мне указала.

— Как мне попросить книгу? — тихо спросил я храниста.

Он показал на большую книгу записей, наполовину заполненную именами студентов и их запросами. Некоторые просили книги с конкретным названием или автором, но большая часть была просто запросами на информацию. Одна из записей привлекла мое внимание: «Бэзил — иллийский лунный календарь. История алуранского календаря». Я оглядел комнату и увидел мальчика с занятия Хемме: он сгорбился над книгой, делая выписки.

Я написал: «Квоут. История чандриан. Сообщения о чандрианах и их знаки: черные глаза, синее пламя и т. д.».

Потом я прошел к полкам и стал разглядывать книги. Я узнал одну или две с моих занятий с Беном. Единственными звуками в комнате были случайный скрип пера и тихий, как шорох птичьих крыльев, звук переворачиваемых страниц. Я обнаружил, что тишина отнюдь не выбивает меня из колеи, но странным образом успокаивает. Позже я узнал, что это место зовется «могилой» из-за гробового молчания, царящего здесь.

Наконец мое внимание привлекла книга с названием «Особенности брачных игр драккусов обыкновенных», и я унес ее на один из читальных столов. Я выбрал ее из-за обложки: на ней был вытиснен красивый рельефный дракон, — но, когда начал читать, обнаружил, что это подробное исследование нескольких общеизвестных мифов.

Я уже прочел половину введения, поясняющего, что миф о драконе, по всей вероятности, произошел от куда более прозаичных драккусов, когда моего локтя коснулся хранист.