Зло именем твоим - Александр Афанасьев

* * *

Встал он лишь через три недели. Лихорадка мучила его, местные отпаивали его горячим молоком и травами, и местный знахарь — а врачей в этих местах никогда не было — отступился от него. Но бригадир выжил — вопреки всему и несмотря ни на что.

Через две недели он впервые смог встать. Держась за глиняную стену, чтобы не упасть, он вышел в комнату, где сидели у очага мужчины, отощавший, заросший свалявшейся бородой, с дикими глазами. В центре большой комнаты горел очаг, и около него на подушках сидели мужчины, в том числе и мулла Омар, и пили горячий чай с очага. Он чуть не упал — но его поддержали, усадили рядом с ними и дали большую кружку обжигающего чая.

Вечером к нему пришел мулла Омар. Один. Присел возле лежака, сделанного из досок — доски были от ящиков, в какие шурави упаковывали в свое время бомбы, снаряды и ракеты. Здесь все шло в дело, ничего не выбрасывалось.

— Аллах оставил нас жить… — сказал мулла, — но орудием своей воли он избрал тебя, неверный… Никогда не думал, что так произойдет…

Бригадир улыбнулся непослушными, обметанными лихорадкой губами.

— Аллах принимает к себе лишь лучших… — сказал он, — мы недостойны высшего общества. Поэтому он оставил нам наши жизни…

— Ты прав, это кара Аллаха за то, что мы проявляли недостаточное усердие на пути его, — сказал мулла, — но если он оставил нам жизнь, значит, он ждет от нас продолжения нашей борьбы. Я хочу спросить тебя — готов ли ты идти с нами по пути Аллаха?

— Я неверный.

— Ты можешь принять дават[70]из моих рук, ведь спасутся те, которые уверуют.

Бригадир покачал головой.

— Как знаешь, — сказал мулла, — но знай, что ты отныне мне брат.

И вышел из комнаты.

* * *

Еще через две недели, немного окрепнув, он вышел к дороге на Пешавар, худой, заросший бородой, с автоматом. Остановил автобус, который неспешно шел по горной дороге в Пешавар, как будто не было войны.

— Двести пакистанских рупий… — недовольно сказал водитель, не обращая внимания на нацеленный автомат, — двести пакистанских рупий — и ты в Пешаваре, странник.

— У меня… нет денег.

— Нет денег — не поедешь… — совершенно беззлобно сказал водитель.

Бригадир Шариф протянул водителю автомат. Тот принял его, осмотрел — автомат как автомат, с полным магазином. Не так дорого — но его можно продать на базаре, в этих местах на оружие всегда найдется покупатель. Тем более что автомат пусть старенький — но советский, не китайский, значит, дадут за него хорошо. Поэтому водитель автобуса сунул автомат за сиденье, кивком показал бригадиру — садись.

В Пешаваре было все то же самое. Базар, толпы людей… полиция. Он не успел выйти с автобусной станции, как его окликнули из стоящей у обочины полицейской машины. Бригадир оглянулся — в машине сидел майор Мустафа из второго департамента. Увидев, что Шариф на него смотрит, он приглашающее махнул рукой.

В машине никого не было, даже полицейских. Неизвестно, откуда майор вообще взял патрульную машину, за рулем которой он сейчас сидел.

— Ас салам алейкум, — сказал майор, — все думали, тебя уже нет в живых…

— Разве тебя повысили в звании, что ты обращаешься ко мне на «ты»? — спросил бригадир.

— Никак нет — наоборот, понизили, — не смутился майор, — и не только меня, но и вас тоже. Вы больше не бригадир, а я — не майор.

Как ни странно — именно это больше всего выбило бригадира Алима Шарифа из колеи. Не то, что он пережил до этого, не многодневный переход по горам под мокрым снегом, не лихорадка, а именно это.

— Как же…

— Американцы поставили условие. Эта проститутка их выполнила.[71]

Увидев состояние своего бывшего начальника, майор хлопнул его по плечу, улыбнулся ободряюще.

— Ничего не закончилось, все только начинается, — сказал он, протянул бывшему бригадиру пачку денег и клочок бумаги с адресом, — вот. Явитесь по этому адресу, это недалеко отсюда. Там скажут, что делать дальше.

— Кто скажет?

— Генерал Бабар. Он там. Извини, брат, я бы тебя отвез туда сам — но не могу покидать пост. Возьми такси, брат. И не падай духом — Аллах еще даст нам победу.

Аллах…