Возвращение - Геннадий Ищенко

– С пониманием. Да и нет там больших ограничений. Три дня назад проехались по магазинам и накупили много всего на осень. Взяли и гитару, теперь развлекаются. Были уже две консультации учёных. Келдыш сказал, что решили много неясных моментов.

– Он специально не всё писал?

– Я тоже об этом спросил. Ответ был такой, что, по его мнению, всё самое основное было написано, а если расписывать в подробностях, ему не хватило бы и года. И он не был уверен в том, что записи попадут в нужные руки. Мол, если учёные не хотят думать сами, сейчас по ряду вопросов можно дополнить записи.

– А что у них с любовью?

– Я спросил, когда мы были одни. Ответил, что будут терпеть. Но в ласках зашли далеко, это заметно. Надо будет им помочь. Пусть разделаются со школой, а потом…

– Завтра приезжают ваши родители, – с грустью сказала Елена.

То, что для нас было радостью, у неё вызывало печаль. Не знаю, чем она занималась в Комитете, а с нами отдыхала, попробовав себя в роли матери. О себе говорила неохотно, но мы узнали, что своих детей у неё нет. За прошедшие дни я ещё раз консультировал Келдыша и мы съездили за покупками. Вскоре должны были попасть в семьи, поэтому деньги не экономили. Себе я купил не очень много, но Люсю приодели по полной программе. Купили и гитару, на которой я теперь подбирал мелодии к песням, а потом мы разучивали их вдвоём. Елена была из тех, кого посвятили в мою историю, поэтому от неё не таились. Так и проходили дни. С утра, после медитаций и завтрака, садились за учебники и, если не было визитёров, просиживали с ними до обеда. После него смотрели телевизор, разучивали новые песни, занимались йогой, а я ещё и своей гимнастикой. Вечером ужинали и уединялись в одной из комнат. Разговаривали, целовались и просто сидели, обнявшись, мечтая о не столь уж далёком времени, когда Люсе исполнится шестнадцать. Пять месяцев было и мало, и так много!

– А можно сдавать экстерном не всё сразу, а по одному предмету? – спросила Люся. – Так было бы намного легче.

– Скорее всего, нельзя, – ответил я, – но нам могут пойти навстречу. Ты учишь материал и сдаёшь экзамены, просто это растягивается во времени. Сделать для всех не получится, а если в виде исключения, то почему бы и нет? Сдал предмет и больше не ходишь на эти уроки, а используешь время для подготовки к сдаче следующего. У тебя усилилась память после медитаций? Ты ведь давно занимаешься, а я почувствовал этот эффект уже через два месяца.

– Не знаю. Спать стала меньше и почти не устаю, как ты и говорил, а память… Она у меня и раньше была очень хорошая. Нет, не заметила. Послушай, ты соскучился по родителям?

– И по родителям, и по сестре, и даже по тестю с тёщей, – пошутил я. – Завтра приедут. Надеюсь, что контейнеры с вещами не задержатся, иначе придётся сидеть здесь ещё несколько дней. Завтра, во всяком случае, не отпустят.

– А к Брежневу больше не поедем? Мне хочется увидеть Вику.

– Такая большая девушка и подружилась с такой малявкой. Не боишься, что она подрастёт и отобьёт мужа?

– Разница только в два года, а ты от меня никуда не денешься!

– У Брежнева много своих дел и друзей, поэтому не рассчитывай на частые приглашения. Эти поездки могут помочь, а могут и навредить. Нас уже многие узнают, поэтому скоро по Москве пойдут гулять сплетни о новых любимчиках генсека. И твоя Вика наверняка не молчала. Брежневу на это плевать, а я сразу не подумал её предупредить, чтобы не болтала. И не факт, что она послушалась бы. Такой повод похвастать! Да её разорвало бы, если бы приказали держать рот на замке.

– Никогда не думала, что может настать время, когда люди будут хвастаться знакомством со мной, – засмеялась подруга, – да ещё родственница Брежнева, пусть даже малолетняя. А всё ты!

Шутливая борьба, которая закончилась на ковровой дорожке, чуть не привела к срыву. Люся, сидя на мне верхом, наклонилась и поцеловала в губы. Очнулся я, когда она лихорадочно расстегивала мне пуговицы на рубашке, а мои руки сами ласкали её там, куда я их раньше не допускал. Сил сопротивляться желанию не было. Не знаю, как я смог остановиться сам и остановить её.

– Это надо прекращать, – сказал я, стараясь не смотреть на пунцовую подругу. – Я еле удержался.

– Извини, – сказала она, – не знаю, что на меня нашло. – Я оторвала тебе несколько пуговиц на рубашке. Потом пришью.

Я немного посидел, чтобы прийти в себя и не показываться таким Елене, а потом ушёл в свою комнату. Вечером следующего дня начались звонки. Звонили родители и сёстры, которым дали номер нашего телефона. В квартиры они заселились и перевезли вещи из контейнеров, но не успели расставить.

– Главное, что есть кровати, – сказал мой отец. – Переночуем, а всё остальное сделаем завтра. В последние дни в Минске ночевали на раскладушках. Вещи отправили заранее, а то их пришлось бы долго ждать. Как вы там?

– У нас всё прекрасно, – отчитался я. – Завтра должны увидеться.

– Завтра поедете домой, – сказала Елена. – Ваши вещи не войдут в чемоданы, поэтому водитель что-нибудь привезёт, потом ему вернёте. Заодно поговорю с родителями и познакомлю вас с тем, кто будет за вами присматривать.

– Я только сейчас почувствовал, как осточертело сидеть в четырёх стенах, – сказал я Люсе утром, когда провели медитацию и пританцовывали от нетерпения возле кухни, торопя Елену с завтраком. – Почему мы с тобой так никуда и не выехали, кроме магазинов?

– Ты у нас голова, вот и задавай себе этот вопрос, – ответила подруга. – Уж в Москве было бы на что посмотреть.

– Идите есть, торопыги, – позвала Елена. – Не терпится от меня сбежать?

– Дело не в вас, – сказал я. – Вам мы всегда будем рады. Просто уже давно не видели родных. И казённая квартира, даже такая уютная, как эта, никогда не заменит дом.

– Да, – сказала Люся, – приезжайте к нам. Честное слово, нам будет приятно вас увидеть.

– Спасибо за приглашение, – улыбнулась она, – но я и без него буду к вам заезжать. В курсе ваших дел несколько человек в Управлении, а я одна из них.

К десяти часам в квартиру поднялся водитель, принёсший две большие сумки.

– Складывайте в них вещи! – скомандовала Елена. – Гитару я возьму сама.

Всё было приготовлено заранее, поэтому на сборы не ушло много времени, и уже через десять минут спустились к машине. Ехали с полчаса и свернули во внутренний двор большого пятиэтажного дома, построенного в виде буквы «П». Водитель подогнал машину ко второму подъезду, высадил нас и остался ждать Елену.

– У вас третий этаж, – сказала она. – У Геннадия двадцать девятая квартира, у тебя тридцатая, а у вашего куратора тридцать первая. Всё, вперёд!

Я шёл первым, держа в каждой руке по чемодану, следом поднималась Люся с двумя сумками, а замыкала шествие Елена с гитарой в руках.

– Давайте сначала зайдём к вам, – сказал я Люсе. – Здесь на три четверти твои вещи. Ну и я, как джентльмен, уступаю первенство даме.