Альбинос - Алексей Бобл

Что если такая же на Богдане?

Но моя броня слабо вспыхивает зеленоватым светом, если что-то с приличной силой ударяется о торс. А в оставленном пулей «шершня» дырке в рубахе зеленого света я не углядел – то, что блеснуло там, скорее напоминало металл.

– Откуда ты знаешь меня? – спросил я, приглаживая свои черные как смоль волосы. Красить их приходилось довольно часто, чтобы не были видны белые «корни». – Я ведь…

– …Хорошо замаскировался, – кивнул Богдан, медленно опуская разрывник. – Ствол в кобуру, доставщик. Ну! Потом продолжим разговор.

Я сделал, как он хотел. Расстрига тоже убрал оружие, небрежно провел ладонью по груди, запахнул плащ и произнес:

– Алви Сид, управитель Херсон-Града… бывший управитель. Далеко ты забрался от горы Крым.

– Далеко, – кивнул я. – Главное – давно. Не думал, что кто-то…

– Кто-то в этих местах узнает тебя, да еще с перекрашенными волосами? Никто и не узнает. Даже красить их нет теперь особого смысла.

– Ты-то узнал.

– Я долго жил в Херсон-Граде и несколько раз видел тебя там. Тебя или твоего брата, мутант.

Пальцы сами собой сжались на рукояти «шершня». Два моих сердца часто и зло колотились в груди. Мои сердца… из-за них я когда-то бежал, оставив город на своего брата-близнеца, не мутанта, из-за них я познакомился с карликом-доставщиком Чаком, летающем на самодельном дирижабле с корпусом автобуса вместо гондолы, из-за них в конце концов покинул гору Крым и стал обычным доставщиком в центральной Пустоши*.

Богдан уже открыл рот, чтобы продолжать, но я поднял руку.

– Как у мутанта, у меня иногда включается нечеловеческая интуиция.

Он вопросительно смотрел на меня.

– Ин-ту-и-ци-я, – по слогам повторил я. – Это такое древнее слово, которое я узнал от моего покойного учителя. Означает… ну, способность к предвидению.

– И что предвидишь сейчас, Альбинос?

– Твои следующие слова. Ты скажешь: вези мой груз, иначе все узнают, что ты мутант. Тебе перестанут заказывать доставки, а скоро новость дойдет и до монахов, и на тебя начнется охота.

– Я хотел сказать это немного иначе, – кивнул он, – но смысл был бы именно такой.

– Что за груз, Богдан?

– Оборудование. Всякое оборудование для лабораторий Меха-Корпа. У них контракт с харьковскими оружейниками. Бартер. Я занимаюсь поставками в обе стороны.

– А бочки? – хмыкнул я. – В бочках тоже оборудование?

– Химические вещества для их лабораторий. Образец нового топлива. Возможно, Меха-Корп сможет наладить его производство в большом количестве и поставлять небоходам для их авиеток.

– Но если ты и раньше занимался этими доставками, у тебя должны были быть постоянные перевозчики.

– Да, но теперь у Меха-Корпа какие-то неприятности с Замком Омега, и мне нужно сменить перевозчика. Опасаюсь предательства.

– «Неприятности»! – фыркнул я. – Да они всегда на ножах были!

– Сейчас – обострение конфликта, – отрезал он. – Теперь ты все знаешь, Альбинос. Решай.

– Не называй меня так. Никогда больше, понял? Перед тобой стоит доставщик по прозвищу Музыкант, запомни. – Я достал трубку и полез в карман за кисетом. – И еще: в одиночку по Пустоши не ездят. Я вон попробовал, и что получилось?

– Попробуешь еще раз. Я очень хорошо плачу, сделаешь все тайно.

– Но почему именно я?

Он пожал плечами.

– Мне рекомендовали тебя. Не кури здесь. И в трюме самохода, когда там поставят груз, не кури.

– Ты так уверен, что его там поставят… – я сунул трубку обратно. – А мне сдается, что семь золотых – мало за такую доставку. Слишком опасно все это.

Богдан скупо улыбнулся.

– Когда искал доставщика, меня предупреждали, что ты постараешься выжать из этого максимум. Хорошо, плачу шесть золотых вперед и восемь за всё. Восемь, Альб… музыкант. Не больше. Если откажешься – к завтрашнему утру все в городе узнают, кто ты такой.

Я неторопливо раскурил трубку.

– Восемь золотых монет московской чеканки – большая сумма, – напирал он. – Некоторые могут прожить на нее много-много сезонов…

– …И все это время за ними не будут охотиться омеговские наемники. – Сунув трубку в зубы, я вышел из гаража.

Из-за ограды доносились голоса и смех, в мастерской Захария гудел трансформатор. Я огляделся, посмотрел на звезды, и тогда в голову пришла мелодия. Вернее – обрывок, несколько нот, короткий мотив… Даже не выбив погасшую трубку, я сунул ее в карман и достал гармошку. Сыграл… Вот оно!

Свет, льющийся из ворот гаража, пересекла тень – Богдан вышел следом.

– Что ты реши… – начал он, но я поднял руку, чтоб он помолчал, и выдул из гармошки еще несколько нот. Да, вот теперь я ее запомнил, теперь не ускользнет…

Я повернулся к нему и сказал:

– Гони деньги, чтоб можно было начать ремонт.

* * *

Отдав долг Михе и поговорив с Захарием, я закупился провизией, топливом, взял пару упаковок пива, а на остаток денег приобрел три больших бидона с водой, патроны к «шершням» и новую гитару.

Комнату в гостинице снимать не стал – забрал из рубки «Зеба» спальник и устроился на лавке под оградой. Ночные сторожа гоняют со двора бродяг, но меня здесь знали и не трогали.

На рассвете меня потрясли за плечо. Кое-как разлепил веки – рядом стоял Захарий.

– Пошли.

Я сел и зевнул. Под глазами механика залегли круги, лицо осунулось. Сколько прошло с того момента, как я сказал им, что тачка должна быть на ходу рано утром… Несколько часов – и все это время они не смыкали глаз.

Что могут за такой срок сделать четверо опытных механиков, имеющих все инструменты и запчасти?

– Ну, молодцы, парни! – сказал я, обходя «Зеба». Из-под днища выбрался Леш, вытер тряпкой руки и убрел к столу, где стояла бутылка с остатками настойки да сиротливо лежал последний надкусанный початок кукурузы. Карлов и незнакомый механик на корточках сидели на краю палубы и смолили самокрутки. Вид у них тоже был не бодрый.

– Молодцы, – повторил я, проводя ладонью по борту. Каждая дырка от крупнокалиберной пулеметной пули была аккуратно закрыта серебристой пайкой. – Лучше вас никто бы во всей Пустоши не справился.

Я поднялся на палубу, похлопал по плечу Карлова и через люк залез в машинный отсек, чтоб проверить движки.

Когда выбрался обратно, старший механик вместе с Лешем стоял возле стола и мелкими глотками цедил настойку из стакана. Перегнувшись через ограждение, я спросил:

– Захарий, сколько я вам еще должен?

– Две монеты, – откликнулся он. – Аккумулятор заменили, но бензонасос старый, только клапаны поменяли.