Бегущие по мирам - Вера Чиркова

За эти несколько дней я успела выяснить много интересного и познакомиться с парой новых магов. А сегодня, как и позавчера, по расписанию была очередь Дэса, и мы собирались после обеда заняться изучением прикладной магии… но явился Найк.

А теперь мой эрг с энтузиазмом участвует в сватовстве и наивно надеется, что прикладная магия так и останется для меня темным лесом. А я ему в этом нисколько не мешаю, сказал же классик, что надежды юношей питают. И кто я такая, спорить с умными классиками, особенно если учесть, что юношами тогда мужчины считались чуть не до тридцати лет?

Мы перенеслись на заранее намеченную мною точку чуть впереди жениха и компании. Я едва успела оправить юбку, как дверь медленно и торжественно распахнулась, и в столовую, поддерживаемая с двух сторон крепкими послушницами, неспешно вошла старшая сестра. Вошедшие следом девушки быстро подставили ей удобный стул, ходить Гриссине пока было трудно. Она во время боя с первой секунды замкнула на себя самый мощный щит, и каждый удар жезлов, отразившийся от него, прошел болью по ее телу.

– С добром ли к нам гости незваные? – спросила наставница, внимательно и строго оглядев нашу компанию.

– Здравствуйте, хозяева хорошие, не сердитесь на вторжение, окажите одолжение, – шагнула я навстречу, степенно произнося заученные слова приветствия. – Просим нас не кормить и не поить, только слово говорить.

– Ну слушать вас или нет, мы еще решим, – делано засомневалась Гриссина. – Вы сначала объявитесь, нажитым похвалитесь, да не казною, не серебром, не златом. Нам мил человек добротою богатый, с честностью повязанный, со смелостью доказанной.

– Ох ты! – так и всплеснула я руками. – Да как верно-то! Прямо в точку! Вот именно таков и есть мой братец любимый, да еще ко всему и собой хорош, и силен, и ловок, и умен не по годам. Одна беда – болен он. Такая тоска-кручинушка напала, что не ест, не пьет, не спит. Думаю, долго не проживет…

Из толпы стоящих позади меня гостей раздалось возмущенное шипение. Я сунула за спину руку и угрожающе потрясла кулаком.

– Долго не проживет… один. – Всхлипнув как можно натуральнее, я поднесла к глазам вынутый из рукава белейший платок тонкого полотна с кружевами, приготовленный загодя. – Уж помогите нашей беде, люди добрые, спасите братца любезного! Голубок летал, перышко обронил, на том перышке добрая весточка – есть в вашем дому лебедушка белая, под стать нашему ясному соколу. И имечко там тоже было, зовут ее Золери.

– Ох, несчастье-то какое, – пригорюнилась старшая сестра, – опоздали ведь вы! Была такая, еще три дня назад была. Да напало воронье черное, заклевали белую лебедушку, а с нею и весь род ее. Нет больше на свете такой девы.

Дэс едва заметно повернул голову и скосил глаза назад, где слышались звуки какой-то возни.

Эх, братец, вот влюбляться тебе категорически противопоказано. Чувство юмора дохнет сразу и навсегда.

– Но вы уж простите меня за назойливость, люди добрые, – склонила я голову в почтительном поклоне, лихорадочно раздумывая, как выйти из положения. Насчет такого поворота уговора у нас не было. – А те девушки, которые вот только что тут пробегали… Возможно, среди них найдется хоть одна, что придется по сердцу нашему соколику?

– Да как же узнать, если все они безродные и безымянные? Себя не знают, рода не ведают, прошлого не помнят.

– Что, так ни одна ничего и не помнит? – начиная понимать, что с ритуалом они уже покончили, сокрушенно вздохнула я. – Но может, в таком случае мы поможем? Там, у входа, у меня еще братья. Память и родню они вам вернуть не сумеют, зато помочь обрести новые имена вполне смогут. Да вот и муж мой им пособит, не поверите, он на это дело большой мастер. Уж такой затейник! Только глянет на девушку – и сразу понимает, какое ей имя в этом мире носить.

Дэс, стоящий чуть позади, потихоньку приблизился и бережно погладил меня кончиками пальцев по напряженной спине. Чуть поодаль ехидно фыркнул Найк. Ох, зря братец потешается, ведь это же не сам он своей девушке новое имя давать будет.

– Да, это хорошая мысль, – с сомнением протянула Гриссина. – Без имени плохо, я по себе знаю. Ведь у нас ничего и никого теперь нет, кроме младших сестер. Вот своих сестренок каждая из нас помнит, голос крови сказался, не иначе.

– Так это же замечательно, – подхватила я. – Может, покажете нам своих домочадцев? Мы не против выбрать кого-нибудь из девушек в целительницы растерзанной души моего братца.

Все ясно – поделили детей. Ну так Найку и это не помеха. Интересно только, кто достался Золери? Помнится, она все время возилась с хорошенькой белокурой девчушкой лет полутора. Среди них, этих бывших дев, вообще много светловолосых, и этот вопрос я специально обговорила с настоятельницей. Девушки должны заранее знать, что стоит за выбором блондинов. Хотя сестры и улыбались немножко загадочно, слушая меня, но обещали отнестись к вопросу со всей серьезностью.

– Ну раз у вас такая беда, поможем, как не помочь. Только и вы потом нам помогите, вот и будем квиты. Но у нас одно условие: выбирать сердцем, а не глазами. Глаза, сами знаете, обмануть не сложно – наряди метелку да посади в светелку, вот тебе и куколка.

– Мы согласны выбирать сердцем, – кротко согласилась я и позвала: – Иди сюда, брат Петруччио!

– Таресса! Ты что, с ума сошла? – зашипел вытолкнутый из толпы слегка помятый жених. – А вдруг я ее не узнаю?

– Прости, братец, – сворачивая в несколько слоев платок, печально сказала я, – ничем тебе помочь не могу. Придется выбирать, уговор дороже денег. Наклони голову, вымахал…

И откровенно подмигнула. Белые сестры ведь сейчас у меня за спиной.

Найк уставился на меня с изумлением, постепенно перешедшим в подозрение, потом в понимание… Я подмигнула еще раз стоящим чуть поодаль воинам, решительно приложила к его глазам платок и завязала узелок на чалме. Попутно шепнув братцу на ухо:

– А зачем мы тогда тащили столько дружек?

Вот теперь оживились и они, понимающе переглянулись… Ну пора. Я взяла Найкарта за руку и повела по направлению к старшей сестре.

– Мы готовы, добрая хозяюшка! Не знаю, как вас звать-величать…

– Да как назовете, так и буду зваться, – покорно склонила она голову.

– Тогда – Гелиона, – сказал мой муж и, шагнув к настоятельнице, бережно взял ее за руку. – Это самая светлая звезда нашего северного неба.

– Принимаю. – На ее губах проскользнула довольная улыбка. – Проходите дальше, люди добрые.

И перед нами, словно сами по себе, распахнулись двери в просторный холл.

Я решительно ринулась туда, таща на буксире Найкарта, и едва не ахнула. В глазах зарябило от непривычной пестроты, нежданного многоцветья женских нарядов, косынок, бантов, ленточек… Я даже головой помотала, чтобы удостовериться в их реальности. И тогда ясно осознала: здесь были все цвета и оттенки, кроме одного.

На девушках больше не было ни одной чисто белой вещи. Почему-то это показалось мне очень печальным, неожиданно я поняла, что все они по-настоящему, так же как и я, умерли для своего мира и сегодня воскресли здесь для новой жизни без имен и прошлого.