Десант стоит насмерть. Операция "Багратион" - Юрий Валин

— Этот сам? — угрюмо спросил старший лейтенант.

— Ну. — Поборец вдумчиво рассматривал свой карабин.

— «Наган» у него был чекистский, — дополнил лаконичное объяснение напарника Земляков, указывая на револьвер с укороченным стволом и рукояткой. — Держал за голенищем, при попытке изъятия вздумал стрелять. Пытались остановить, но…

— Надо было бить в рабочую конечность, — пробормотал Нерода.

— Он руку прикрывал, — неубедительно оправдался Женька. — Он вообще-то не немец. Русскоговорящий был. В смысле родной у него русский. По говору — Ростов или Краснодарский край. Про лесника скорее врал. Надо будет подумать…

— Будем думать. — Старший лейтенант вздохнул. — Будем напряженно думать, поскольку с реальными делами у нас слабовато. С клиентов бы отпечатки пальцев снять, а, Жека?

— Как?

— Да, не додумали. Ладно, берем добычу, тушу…

Труп и действительно имел солидный вес. Женька нес за ноги — с простреленного сапога все капало.

— Тяжелый у нас клиент, — задумчиво сказал Нерода.

— Давайте вместе за руки его цагнуць, — предложил Михась, несший куртку с имуществом, оружие и подобранную каску.

— Я не в том смысле, — пояснил старший лейтенант. — Солидная у них подготовка и упорства хватает. С налета таких упертых не расколешь.

— Ну. Так служба у вас такая, — заметил зрящий в корень Поборец.

Женька поудобнее перехватил скользкий сапог. Все правильно, силами переводчиков и офицеров спецназа такие дела не делаются. С другой стороны, кто-то должен начинать и нарабатывать материал. Результаты есть, пусть и скромные. Вот опыта в криминалистике нет. Надо как-то описывать тела, собирать улики. Дактилоскопия опять же…

Небо уже серело — в июне ночи короткие.

Стаскивали молчаливых оппонентов к сараю, складывали на усыпанную гильзами траву. Волоча второго покойника, Земляков размышлял о вещах уже сугубо практических: чем этих «кукушкоидов» откармливали и не уцелела ли где на сожженном хуторе тачка? Размышления о перемещении в пространстве малоприятных грузов привели к закономерному выводу.

— Юр, а может, нам их с собой прихватить? Для исследования трупов нормальными профессионалами?

— Да тут минимум три центнера груза, — проворчал Нерода. — Одного железа сколько.

— Да хрен с ним, с железом. Номера и клейма со стволов спишем, а по гильзам искать, через картотеки, все равно бессмысленно. А внешность строго индивидуальна, ДНК, отпечатки…

— Так масса у этих тел какая…

— Понятно, всех не утащим. Двоих можно взять, поперспективнее. Наводки при Переходе от них уже никакой. Лаборатория…

— Их на сканер можно, — предположил Нерода. — Тот, который «Янус». Он и с мертвого мозга данные снимает. Уж не знаю, какой толк в расшифровке… Но надо бы посвежей материал доставить.

— Тупим, — подвел промежуточный итог Женька.

«Рогоз» перешел на рысь. Крикнули Поборцу, собирающему оружие и прочие «вещдоки», — тот ответил «ну» и тоже ускорился. Кучка оружия и снаряжения росла. Один из автоматов Михась отыскал брошенным в норе — неподходящее для кротов оружие, видимо, застряло при бегстве Лесника.

Отобрали второсортных, Нерода измерял рост оставляемых покойников найденным в рюкзаке шнуром — с безголовым выходило очень приблизительно. Земляков записывал на обратной стороне карты особые приметы, пытаясь вспомнить формулировки, виденные и читанные в детективах. Вообще рассматривать раздетые мужские тела было несколько странно…

Подошел Михась:

— А вы пстрыкаць-щелкать умеетце?

— Чаго щелкать? — машинально спросил Женька, занятый родимым пятном Безголового.

— Не дражнись. Фота пстрыкаць, — Поборец держал в руках фотоаппарат: — Вот, в мяшку я знайшов.

— Жека, брось писанину, разберись, — рявкнул командир. — И живей, хлопцы, живее. Портится добыча.

С «Лейкой»[132]Земляков помучился. Ручная фокусировка, обманчивая резкость, да и спешка сильно нервировали. Пленка в фотоаппарате была начата, по счетчику оставалось семнадцать кадров.

— Я результат не гарантирую, — малодушно предупредил Женька, пытаясь понять, с какого расстояния труп надлежит запечатлевать для понятности и правильной детализации.

— Фоткай. Не сомневайся. Может, пленка вообще спалится. — Нерода торопливо раскладывал на плащ-палатке оружие.

— Да разве это освещение?! — кряхтел Земляков, приседая перед мертвецами. — Стабилизатора[133]нет, мазня выйдет.

— Фоткай!

— Дакументы и иншыя бумажки тут, — напомнил Михась, показывая на сверток поменьше. — Летальное там.

— Спасибо, Михась. — Женька протянул хозяину «Астру».

— Чаго ж назад, — забурчал Поборец. — Вроде падарунак…

Женька торопливо выщелкнул из магазина патроны, сунул пистолет под шнур, стягивающий сверток с вещдоками. Нерода посапывал от нетерпения, но не возражал…

* * *

Михась пожал контрразведчикам руки и пошел за сруб.

— Ты пока о нас не рассказывай, — крикнул командир. — Рано еще.

— Ну, — согласился Поборец.

— И дураком не будь, — напомнил переводчик. — Как тогда говорили…

Михась снисходительно дернул плечом. Эх, интеллигенция. Всё норовят растолковать, думают, что их с первого раза не поняли.

Контрразведчики стояли расхристанные, без ремней и оружия — натурально арестованные дезертиры, переводчик еще и черный от сажи. Присели над трупами…

Михась завернул за остатки дома — торчала труба, сквозь копоть кое-где еще виднелась побелка. Да, справный был дом у деда Пятрука.

Михась на всякий случай прошел дальше, на заросший огород. Посидел: ни хлопков, ни жужжания слышно не было…

…Когда Поборец вернулся к сараю, кроме забракованных мертвяков и разбросанного ненужного снаряжения, никого не было. Наверное, уже в штабе. Огребают за сорванное задание. Ну, так что ж, на войне бывает.

Михась смотрел на мертвяков, слушал лес. Утро было блеклым, но тихим. И у Бобруйска, и на западе — тишина. Только птицы в бору орут. Ушла война дальше. Теперь догонять ее…

Поборец подобрал немецкую саперную лопатку, попробовал лезвие. Ничего так. Раз война ушла, надо какой-никакой порядок наводить. Немец без башки вместе с «бобиком» закопается. Хрен с ними, пусть обижаются. Арийская кость или песья — все одно удобрение. Поганое, но уж какое сюда к нам пришло.