Хозяин зеркал - Юлия Зонис

Черныш постучал согнутым пальцем по лбу:

– Это птица. Большая, хищная, мерзкого вида птица с облезлым синим оперением. Она щелкает клювом. Уж не знаю, куда при этом зовет.

– Та-ак… – повторил Беляк. – Допились.

– Вы как хотите, – мотнул головой Рэм, – а я ее сейчас спасу. – И он вцепился в решетку.

Решетка, конечно, не думала поддаваться. Рэм затряс ее, как впавший в раж орангутан. Черныш, все еще ухмыляясь, подошел и легонько надавил, отчего прутья разъехались в стороны. Дыра получилась достаточно широкой, чтобы Рэм протиснулся внутрь клетки.

Женщина звала. Она манила. В ней не было и грамма зеркальной фальши, нет, вся она была настоящая, и пахло от нее по-настоящему – разгоряченным телом, порохом и огнем революции. И любовью. Такой большой, такой чистой любовью, о которой Рэм мечтал всю жизнь. Тролль понял, что это Она. Раскрыв объятия, Рэм шагнул к женщине, и та приняла его, и сделалось тепло и сладко – только отчего-то сильно болела правая нога.

Рэм не видел, что творится снаружи клетки, хотя посмотреть стоило. Черныш, прижавшись к решетке, вылупил глаза.

– Она его жрет! Птица его жрет, а болван только ухмыляется, как лунатик!

– Не знаю, кто его жрет, птица или рыба, – заметил Беляк, то есть Кей. – Но кто-то жрет несомненно. Сейчас парень лишится ноги.

– Я его вытащу.

– Стой!

Но Черныш, точнее, Дафна уже лезла в клетку. Птица, заметив новую добычу, бросила тролля и хищно заклекотала. Дафна недолго думая впечатала кулак ей в глаз. Птица ничуть не смутилась. Дернув лысой башкой, она распахнула клюв и тяпнула Госпожу W за руку.

– Ой! Больно! Ах ты мерзкая тварь…

Госпожа W попыталась ухватить противницу за голую шею, но шея непонятным образом увернулась, а девушку клюнули в ногу. Затем птица издала еще один клекот и, растопырив когти, впилась Дафне в лицо.

– Кей! Оттащи эту бестию!

Кей не стал протискиваться в дыру, а вместо этого поднес пальцы к замку. Замок щелкнул и рассыпался. Распахнув дверцу, юноша пулей влетел в клетку. Птица, заметив путь к свободе, бросила терзать добычу. Прижав крылья к корпусу и работая голенастыми ногами, она пронеслась мимо Кея и выскочила наружу. Здесь птаха расправила крылья. Прощально и насмешливо крикнув, она воспарила над аллеей, над засыпанными снегом дорожками и садовой решеткой.

Рэм, бесчувственный, валялся на полу в окружении начисто обглоданных костей. Дафна скорчилась тут же, закрывая лицо. Кей упал рядом с ней на колени:

– Опусти руки. Опусти руки, я посмотрю.

– Не надо.

– Да опусти же руки, дура!

Дафна отвела ладони. Кей судорожно ощупал лицо девушки и засмеялся:

– Тьфу. Истеричка. Глаза не задеты, а царапины сейчас затянутся.

– Что, испугался?

– Ничуть.

– Испугался! – торжествующе улыбнулась Дафна. – А теперь представь, каково было мне.

Кей, нахмурившись, перевернул тролля. По лицу Рэма блуждала счастливая улыбка, а на ноге краснел здоровенный укус.

– Ненормальные, – буркнул Кей.

– Ты ее правда не видел?

– Правда не видел. Странная какая-то птица.

– Очень странная, – задумчиво проговорила Дафна. – Жаль, что мы ее упустили. Ну ладно, утром выловим. А теперь ты понесешь меня домой. На руках.

– С какой это радости?

– Меня в ногу клюнули.

– Но ведь зажило уже.

– Но ведь клюнули!

Последнего Кей оспорить не мог и, обреченно вздохнув, подхватил Дафну на руки. Та оглянулась на тролля:

– А с ним что?

– Его я домой на руках точно не понесу. Утром придет служитель и разберется.

– Недобрый ты, – вздохнула девушка, опуская голову любовнику на плечо.

Пригнувшись, Кей выбрался из клетки и зашагал прочь по скрипящему снегу. Скоро его тень затерялась среди других теней – лишь цепочка глубоких следов доказывала, что здесь кто-то прошел.

Ночь все тянулась, все не кончалась. Спустя какое-то время еще один крик пролетел над Городом. Он обогнул Смотровую башню, прокатился по Триумфальному проспекту и запрыгал по переулкам, от Гнилых Канальцев и до Собачьего пустыря. Где-то в районе Ржавого рынка крик привлек внимание одинокого пешехода. Пешеход взглянул вверх, и Аврора осветила его лицо, очень похожее на лицо Иенса.