Северянин - Игорь Ковальчук

Та кивнула, подождала, пока супруг оттолкнет нелепый плот от берега, а потом нагнулась к краю плота и закричала что-то непонятное. Не пронзительно, а вкрадчиво и мягко, и викингу показалось, будто крик ее сразу затерялся в морской глубине. Волны немного потемнели, а потом вдруг окреп ветер, дующий в нужном направлении, и плот заскользил по глади моря со скоростью, сделавшей бы честь любому драккару.

У скандинава округлились глаза. Он неплохо смыслил в навигации и кораблестроении, так что при желании мог бы построить маленькую парусную лодку и, уж конечно, знал, от чего зависит движение судна по воде – хоть парусного, хоть весельного. Даже при самом лучшем попутном ветре подобная грубая конструкция едва ли могла бы плыть со скоростью самого нелепого болотного кораблика, где на веслах сидит какой-нибудь неумелый мальчишка. Недоумевая, мужчина опустил руку в воду.

Впрочем, и без того было понятно – если плот так мчится вперед, очевидно, его несет вода, а отнюдь не ветер; ветер лишь помогает.

Рыбак с удобством расположился на краю плота, лишь изредка приподнимаясь, чтоб взглянуть на коров и телят. Правда, они вели себя совершенно спокойно, с удовольствием жевали насыпанную грудой траву, время от времени косясь на собаку, которая, явно испытывая неудобство от такой близости соленой воды, особенно активно погавкивала и рычала на тех животных, которые, по ее мнению, норовили отбиться от стада. Жена рыбака долго молча сидела на «носу» парома, потом разулась, разделась без стеснения и скользнула в воду.

Агнар, желая по возможности избежать любых недоговоренностей и конфликтов, немедленно перебрался подальше от того места, где она купалась, поближе к ее супругу. Время от времени викинг, полулежа с удобством, все-таки поглядывал в ту сторону, где редко-редко, но все-таки выныривала ее голова, – не потому, что его привлекала чужая жена, а потому что совершенно серьезно опасался – не исчезнет ли она? Если это произойдет, а потом иссякнет ее заклинание, то они останутся посреди широкого пролива на плоту, который не способен самостоятельно плавать, совершенно беспомощными.

– Ты откуда родом? – спросил его молодой рыбак.

– С севера, – отозвался викинг, готовый, если гостеприимного хозяина заинтересуют подробности, придумать что-нибудь убедительное.

Но того подробности не заинтересовали.

Они долго молчали, а потом завели обычную, самую пустую и скучную беседу ни о чем. Обсудили сначала скот, потом ловлю рыбы, потом способы плетения сетей, и там уж перешли на плаванье по морям в целом. Агнару было о чем рассказать, да и его собеседнику, как оказалось, тоже. Между делом скандинав узнал и историю знакомства, а потом и брака простого крестьянского парня и девы из моря. Как оказалось, кельт не видел здесь ничего особенного, – мол, мало ли кто заводит себе каких женщин. Он искренне любил супругу и готов был соблюдать все те условия, которые она поставила ему, согласившись стать его женой.

– Каковы же были условия? – заинтересовался молодой мастер.

– Ничего особенного, – ответил рыбак. – Она требовала, чтоб я соблюдал ей верность, чтоб никогда не бил и не пытался удержать, если ей понадобится уйти в море хоть на несколько дней, хоть на несколько месяцев.

– А такое случается?

– Пока больше, чем на шесть дней, она не уходила.

– А насчет верности? Не тянет взглянуть на других девиц?

– Зачем другие? Мне мила жена.

– А как же с детьми?

– И дети есть. Морские девы еще тем хороши, что никогда не умирают родами. К тому же они весьма плодовиты. Ты слышал об этом?

– Значит, многие из ваших соотечественников женятся на морских альвийках? – с любопытством уточнил викинг.

– Да бывает… А почему бы и нет? Вот жена, которая знает море лучше, чем любой рыбак, которая не старится и всегда мила. Да и страшного ничего. Колдовство – это уж такое дело. Без него и жизни-то не бывает. Колдовство пропитывает мир.

Делать на плоту было совершенно нечего. В конце концов, как следует пропекшись под жарким майским солнцем, Агнар решил тоже окунуться, но, в отличие от морской девы, счел, что надо бы последовать совету молодого рыбака и привязаться. Затянув конец веревки на поясе, он прыгнул в воду… А в следующий миг его поволокло за плотом, причем с такой силой, что в первый момент викингу стало страшно. Он немного поменял положение и какое-то время скользил по воде, осыпаемый мириадами брызг, задыхаясь в них, а потом взялся за веревку и принялся подтягиваться.

Рыбак помог ему выбраться из воды.

– Ну, как искупался?

– Не то, чтоб очень. Непривычно.

– Да уж. Я когда в первый раз решил освежиться, решил, что все, мне конец. Спасибо, жена выудила…

– Повезло, – согласился викинг, представив себя за «бортом» плота в подобной ситуации. – А коровы не боятся?

– Коровы привыкли, – рыбак вынул припасы – рыбу, сушеные фрукты, сыр, лук, большой бурдюк с элем – и сделал радушный жест. – Присаживайся. И твой друг пусть присоединяется. А потом можно будет лечь отдыхать. Доберемся до Эрина только завтра к утру.

– Быстро…

– Так идем-то как хорошо!

«Да уж», – подумал скандинав, лакомясь копченой рыбой.

Он уснул, устроившись в тени спокойного, покорного стада, и вечером проснулся лишь для того, чтоб еще немного поесть и поболтать с рыбаком, супругом морской девы. Сначала опять ни о чем, а потом беседа добралась и до интересующей его темы. До торговых кораблей, посещающих Эрин.

– Торговцев у нас бывает предостаточно, – ответил гостеприимный хозяин. – Берут у нас шерсть, ткани, олово…

– А где они обычно останавливаются?

– В большом поселении на берегу реки Лиффи. Совсем недалеко от того места, где мы пристанем. Хочешь чего-то купить? Или к торговцам напроситься?

– Да, пожалуй. Попутешествовать.

Проснувшись под утро, Агнар с восторгом увидел, что полоска тумана у горизонта превратилась в прочную полосу берега, как все шире и шире разворачивается эта полоса, как из бледной дымки выступают сначала скалы, а затем и густая зелень лесов. Плот мчался с такой скоростью, что теперь он, казалось, обогнал бы даже самый лучший драккар, несущий на себе лишь тех, кто сидит у весел, да у кормила. Чары морской девы, наверное, могли бы сделать и больше, но тогда испугались бы коровы.

А ближе к полудню плот ткнулся в песок береговой полосы. Альвийка, к тому времени уже одетая в привычную ей одежду, спрыгнула в воду и запела, повернувшись к маленькому стаду, все еще мнущемуся на плоту, позвала его за собой. Агнар, подождав немного, тоже спрыгнул в воду, за ним поспешил Экда, измучившийся за время путешествия. «Все-таки я не водоплавающий!» – заявил он ворчливо, хоть и вполголоса. Коровы шли за морской девой словно привязанные – доверчиво, без спешки, плотной толпой. «И это притом, что коровы терпеть не могут соленую воду», – отметил для себя викинг.