Тень Ворона - Патриция Бриггз

– Ты знаешь кого-нибудь из старших членов? – задал следующий вопрос Форан. – Хищников?

– Некоторых, – тут же усмехнулся Авар. – Тех, на кого больше всего ворчит мой брат. Лидер Совета септ Горриш – один и Теллеридж – другой. Мой отец был… я думаю, именно поэтому выбрали моего брата.

Форан прикрыл глаза. Он думал.

– А не Гильдия ли ткачей подготовила иск против Горриша как раз перед тем, как был разрушен рынок? Они его уничтожили, потому что он способствовал в получении фондов, чтобы помочь им восстановить рынок.

– Ты прав, – ответил Авар. В его голосе звучала задумчивость. – Никогда бы не подумал, что тут может скрываться мотив. Я всегда считал, что Тайный Путь – забава для болтающихся без дела мальчиков.

– Я слышал, что ты тоже принадлежишь Пути, – сказал Форан.

– Отец Горриша и три его старших брата умерли от чумы, которая поразила Империю примерно двадцать лет назад, – сказал Авар. – Он не единственный младший сын, который стал наследником. – Он улыбнулся. – Мой родной отец был вторым сыном.

Форана одолевали ужасные мысли. Может быть оттого, что он провел ночь, беседуя с бардом, который вспомнил старую историю о Черном. Ведь первым магическим выпадом Захваченного Тенью была чума. Может быть, потому, что весь разговор крутился вокруг магии, или, скорее всего, причиной были его несчастные взаимоотношения с Памятью.

– Сколько вторых и третьих сыновей или двоюродных родственников по мужской линии, получивших по наследству титул септа, являлись членами Пути? – задал свой вопрос Форан.

– Точно не знаю. Форан, мне в то время было около четырех лет. Младшие сыновья, которые неожиданно получили право наследования… ох! Хранитель Печати, Теллеридж, Дженни и еще несколько человек. Не хочешь ли ты сказать, что Тайный Путь напустил чуму? – Авар покачал головой. – Погибло много людей, Форан. Большинство не стали септами по наследству, будучи членами тайного клуба.

– Вероятно, ты прав, – улыбнулся Форан и сменил тему. – Завтра я созываю заседание Совета.

– Ты? – поразился Авар. Форан мрачно усмехнулся.

– С момента смерти моего дяди стало обычным делом, что заседание созывает Горриш, но он пользуется имперской прерогативой. Я созываю, и хотел бы, чтобы ты отправил сообщения. Позаботься довести до сознания, что это всего лишь мой глупый каприз… что я сказал что-то по поводу скуки.

Авар долго и пристально смотрел в глаза, потом кивнул.

– Сделаю. Скажи, в какое время.

В эту ночь опять пришла Память. Форан нетерпеливо ждал, когда она закончит. Наконец холодный язык лизнул, очистив от крови расположенные пунктиром раны, и Память сделала свое обычное предложение.

– Твой Вечный Странник был пойман организацией «Тайный Путь»? – спросил Форан.

– Да, – ответила она и, как всегда, неожиданно исчезла.

Испытывая легкое головокружение, император направился к платяному шкафу и надел мантию. С осторожностью – комнаты Пути находились в неприметном углу дворца – Форан вернулся к камере барда. Дверь оказалась незапертой, но когда он вошел, то увидел, что Таер без движения лежит на кровати. И что бы Форан ни делал, разбудить его не удалось.

Форан сел на край кровати и внимательно посмотрел на Таера. Его лицо, не считая легкой бледности, выглядело вполне здоровым. Форан встал, несчастно вздохнул и направился в свою опочивальню.

Когда Таер проснулся, то каким-то образом знал, что к нему кто-то заходил, хотя его последним воспоминанием была игра на музыкальном инструменте после того, как он покинул вечеринку в Орлином Гнезде. Он пошевелился, и в ребра с треском воткнулась лежащая рядом с ним лютня.

С внезапным беспокойством он сразу сел и стал осматривать ребра и грудь. В конце концов нашел только нечто похожее на царапину. Ничего серьезного. Со вздохом облегчения откинулся, прислоняясь спиной к стене. В голове пульсировало, тело болело, во рту совсем пересохло. Но лютню уже не спасти.

Он прижал к себе лютню.

Что же с ним сделали?

Кто-то постучал. Таер собрался с силами и встал.

– Обед, сэр, – воскликнула Мирцерия, как только он открыл ей дверь. – Я могу принести еду сюда, или можете есть в Орлином Гнезде с Воробышками, – она нерешительно помолчала, затем произнесла. – Вы, должно быть, заметили, что ваши передвижения были ограничены эскортом. Мне было приказано сообщить, что теперь у вас почти полная свобода передвижения и вы можете посещать все комнаты, которыми пользуются Воробышки. Если хотите остаться и пообедать позже в одиночестве, тоже можно. Еду подадут по вашему требованию в любое время.

Он осторожно встал, но оказалось, что движения разогнали почти все его неприятные ощущения.

– Да без разницы, – он был само очарование, насколько ему удалось преодолеть увядающую головную боль. – Пойдем в Орлиное Гнездо.

Комната была полна громких звуков. Как только туда вошел Таер, гам постепенно стих, потому что все молодые люди смотрели на вошедшего. Таер с сарказмом подумал, что ему повезло как той удачливой утке, которая приземлилась на минутку в гущу волчьей стаи.

На прилавке на выбор были расставлены самые различные блюда. Таер, следуя примеру Мирцерии, взял большой деревянный поднос и принялся ставить на него еду. Когда она направилась к свободному столику, он последовал за ней.

Он ел, не поднимая глаз, но у него было хорошо развито периферическое зрение. Он видел, как подростки стали аккуратно подступать к нему.

Первым подошел и сел за его стол высокий парень, слишком худой для своего роста. Он еще не успел и рта раскрыть, а Таер уже кое-что о нем знал. Прежде всего, что тот был одиночкой. Воробышки – как он заметил – обычно ходили группами, а с ним – никого. Подушки его пальцев были мозолистыми – очевидно, от струн музыкального инструмента. В руке он держал большой футляр.

Он сел рядом с Мирцерией и положил футляр на стол вместо тарелок с пищей, которые юркий официант предусмотрительно просто быстро унес.

– Вчера вечером ты сказал, что Бард может играть на любом инструменте, – произнес он. – Сыграй.

– Как тебя зовут? – спросил Таер. Он совсем не обращал внимания на то, что несколько молодых людей подтащили стулья и скамейки, чтобы послушать их разговор. Вместо этого он не отрывал взгляда от закрытого на крючки футляра, который тот принялся расстегивать.

– Колларн, – ответил парень. – Я ассистент при Имперском колледже музыки. Что ты думаешь?

В голосе Колларна звучал такой вызов, что Таер не удивился, обнаружив в футляре инструмент, который раньше никогда не видел. Он аккуратно вытащил его из плотно облегающего футляра и отодвинулся со стулом назад, чтобы положить его на колени и получше рассмотреть.

Он решил, что инструмент неким образом похож на лютню, но корпус более квадратный и глубокий. Колки существовали, но струны были скрыты внутри корпуса. Под колками размещались с каждой стороны два ряда кнопок.