Рапсодия гнева - Дмитрий Янковский

– Пойдет. Только когда машину включают, слышно, как винт и вентилятор шумит, но это нестрашно, говорят разборчиво.

– Как ты их понимаешь? – скривился Саша.

– Посидел бы в Интернете столько, сколько я в свое время, знал бы аглицкий почти как родной. А кроме того, у нас в школе была особая манера преподавания английского. Знаешь, очень эффективная, я скажу.

– По методу Илоны Давыдовой?

– Иди ты! У нас училка была с выдумкой. Мало того, что гоняла по полной программе, плюс Тойфл, так еще придумала читать американские детективы на языке оригинала. Поставит тебе на ногу свою ножку в туфельке с каблуком-шпилькой и слушает, а если ошибся в чтении, произношении или переводе, ка-а-ак наступит этой шпилечкой! Мало не покажется… До слез не доходило, но больно. Если ошибался на сдаче Тойфл, то вешала на грудь табличку, в двух английских словах объясняющую, что ты ученик малоспособный и толку с тебя не будет. И сиди с ней, как дурак, до конца урока.

– Прямо Освенцим какой-то… – усмехнулся Фролов. – Сажать таких надо.

– Это тебя надо сажать. Вот это я и называю эффективной методикой обучения.

– А… Ладно, не кипятись.

– Ты когда-нибудь видел меня кипяченым? Слушай, а ведь хороший у тебя жучок! До кинотеатра больше километра, а слышно так, словно плейер крутишь…

– Гадость не держим. У него запуск от голоса, так что батарею расходует экономно, да к тому же и мощность у него махонькая, едва на двести метров идет передача.

– А как же слышно так далеко?

– Эх ты! Про ретрансляторы слышал? К этому жучку в комплекте давался – устройство размером с магнитофон. Я его у Голубевых поставил, аж на двенадцатом этаже – на полгорода слышно. Дня на три, на четыре батарей передатчика хватит, а ретранслятор работает от розетки, так что еще послушаем. Утром законспектируй услышанное, хорошо?

– Идет.

– Как тебе понравился загруз?

– Фигня какая-то… – честно признался Джек. – Рассчитано на идиотов.

– Это тебе так показалось потому, что по радио слушал. А так… Сильно они там работают. Слыхал про эриксонианскую технику гипноза?

– Внушение наяву, что ли? Подстройка к позе, подстройка к дыханию… Так?

– Так. Не торможение коры головного мозга, как при обычном гипнозе, а наоборот, создание локализованного гипервозбужденного участка в коре. Честно скажу – эффективно.

– Фигня! Вот на бабки ты ее развел эффективно. Знаешь, я даже проникся. Давай сюда, как раз надо за сотовый уплатить.

– Э! Погоди! – попробовал возмутиться Фролов. – Дернули меня черти поставить жучок раньше, чем взять деньги… А ты тоже… Акустик, чтоб его… Слухач.

– Давай, давай, не жмись! – широко улыбнулся Джек. – Бог велел делиться.

– Ладно, тогда пополам! – неохотно согласился Саша, вытягивая из пиджачного кармана новенькую зелененькую купюру. – Блин, а я хотел Маринке цветы купить в кои-то веки! Конфет коробку, крутые колготки…

– На все это хватит двадцатки. – Джек порылся в заднем кармане джинсов и выудил мятую двадцатидолларовую купюру. – Вот, возьми. А эту давай, давай!

Фролов неохотно разжал пальцы, и добытая в честном бою пятидесятка затерялась в недрах Джекова кармана. Оставалось только вздохнуть.

– Вообще-то сотовый телефон – это буржуйство и роскошь… – в который уж раз начал Саша.

– Ага… – с ироничным пониманием наморщился Джек, и яркий отблеск монитора отчетливо отразился в линзах очков. – Вот когда дашь добро на то, чтоб провести нормальную линию, тогда и будешь говорить о роскоши.

– Ну, блин, опять мочало сначала! Ты что, не понимаешь? Я хату не хочу лишний раз палить! Телефон – это ведь штука такая… Не успеют поставить, как внесут в кучу всяческих справочников, и каждая собака, начиная от телефониста-линейщика и кончая любопытным идиотом, будет знать, где мы разместились. Оно надо?

– Фигню ты говоришь… – снова повернулся к монитору Джек. – По твоей фамилии нас бы действительно вычислили, очень уж активную жизнь ведешь. А меня кто знает? Давно бы зарегистрировал телефон на меня, и не надо было бы геморроиться. А так лучше не фыркай, что деньги уходят. Без связи все равно жить нельзя.

– Ладно, подумаю, веришь?

– По крайней мере, надеюсь.

– Молодец. К утру не забудь отчет об услышанном.

– Ага… – Джек уже углубился мыслями в недра какой-то новой программы и ничего вокруг не замечал.

Скорее всего, программа эта была написана им самим и очень сомнительно, что предназначалась для каких-нибудь добрых целей.

Джек обладал удивительной способностью по обрывкам разговора, по отдельным словам составлять довольно ясную и вполне целостную картину. Именно поэтому Фролов и усадил его на прослушку – одного знания английского было бы мало.