Пара не пара - парень не парень - Надежда Кузьмина

— Я в данный момент тоже храмовую мышь не прокормлю, — пожала я плечами. — Это ничего?

Вообще-то, я и не подозревала Сейсиля в корысти… но через пару месяцев, когда мне исполнится восемнадцать, дело могло повернуться непредсказуемым образом, и я реально могла остаться нищей. Лучше не обольщаться, меньше разочарований будет.

— Это неважно. Уже то, что ты — девушка и я тебе по нраву, счастье. Но, знаешь, я до сих пор не очень верю…

Гм. И как мне доказывать гендерную принадлежность?

— Знаешь, боюсь, мне уже пора, — резво поднялась со стула.

— Позволишь проводить?

— Не стоит. Вчера нам сказочно повезло, что Мерзьен узнал меня, но не тебя…

— Ненакрашенного? В парике и в мужской одежде? Это не везение. Это трезвый расчёт, — фыркнул тоже вставший фей.

— Я должна прожить в особняке еще два с небольшим месяца. А уходя, получить рекомендательное письмо, что «Тьери Сиран служил честно и верно». Так что давай будем осторожными, ладно?

— Это ты говоришь человеку, с которым два часа сидела в шкафу и два дня бродила по горам? — развеселился фей.

И шагнул ко мне.

— Сейсиль…

— Да?

— А ты сказал только, что я тебе нравлюсь.

— Нравишься, очень. Мм-м… Очень-очень…

Он не понимает или дразнит?

— Прости, мне в самом деле пора. Если этот, который на малиновой подушке под забором, действительно послан Кабаном, то может донести, что я была тут подозрительно долго.

— Ладно, иди, — неохотно выпустил фей мою руку. — Когда мы увидимся?

— Я скажу герцогу, что ты скучаешь по меровенцам.

— Хорошо. Иди.

И, когда я была уже на пороге, вдруг окликнул:

— Тьери!

— Да, Сейсиль?

— Я люблю тебя!

Так, тёте я весточку оставила, но увижусь с ней только завтра. А что хорошего и полезного, точнее, плохого и вредного могу я сделать сегодня? Настроение после услышанного «Я люблю тебя!» было превосходным. Я даже начала подпрыгивать на ходу и мурлыкать под нос: «Чем нагадить Кабану, моему опекуну?..»

Чем-чем? Знает ли, например, Коршун о том, что от клубники Кабан покрывается сыпью? Если нет — поделюсь стратегическими сведениями. Пусть устроит званый обед с клубничным соусом, клубничным суфле и клубничной настойкой. Тогда на десерт будет Кабан в пятнышко.

Кстати, как там поживает карета с душком? Конечно, сейчас уже осень и не так жарко, но всё же времени прошло немало, как там мои тухлые яйца? Пока в карете не выезжали, но вчера Мерзьен обмолвился, что на этой неделе день рождения супруги губернатора. Наверняка Кабан покатит при всём параде… Что-то даже не по себе. Не погорячилась ли я с этими яйцами? Но связать их и меня — невозможно. Так что буду просто ждать эффекта.

Но вообще думать мне надо не о несостоявшихся цыплятах, а о том, как не рассердить Коршуна и в то же время не попасть под нож подручного головореза Дланей. Если увижу слишком много, будет плохо. А как этого избежать?

Во-первых, насколько обоснованно то, что «шпион» обратится именно ко мне? Ведь в особняке немало народа и казалось бы логичным попробовать подкупить какую-нибудь горничную, которая и в доме дольше, и знает всё лучше. Или хотя бы того же недалёкого, но жадного Бефа. Хотя, если поразмыслить, садовник не вхож в дом, а горничная может оказаться неграмотной, а потому в смысле шпионажа толку от неё будет немного. Вряд ли кто-то готов платить, чтобы узнать, что ел Кабан на обед.

Хорошо, значит, обращение именно ко мне — разумно.

А заподозрит в наводке на меня Кабан скорее всего Коршуна, который в курсе, что я больше чем просто слуга и конюшенный мальчик.

Но как тогда мне быть? Что не следует соглашаться на свидания в портовой части города или на уединённых пустырях — ежу понятно. Я уже прогулялась по местным трущобам и, если б не Сейсиль, живой бы оттуда не выбралась. Считаю, что везение на ближайшее время я исчерпала. Гм-м, а если назначить встречу на каком-нибудь перекрёстке, изобразить разговор, в котором я наотрез откажусь доносить на хозяина, развернусь и уйду, и пусть за «разочарованным» шпионом пойдут люди Кабана. Куда тот их заведёт — не моё дело. Я их даже не увижу. И, соответственно, ко мне не будет и вопросов… Логично?

Завтра предложу план тёте, пусть она поищет в нём дыры или слабые места.

В особняке, чуть ли не у ворот, меня встретил дядька Фернап:

— Тьери, ты куда подевался? Их светлость собрались выезжать на четвёрке, а тебя нет! Ну ладно, беги быстрее переодевайся в ливрею и плащ, я сам запрягу коней.

Ёшкин кот! Неужели апробация экспериментальной парадной кареты «Зажимай носы, Кабан катит!» назначена на сегодня? Даже больше — на сейчас? Как-то жизнь становится слишком бурной…

Через пять минут стало ясно: я недооценила накал страстей и риски — оказывается, Кабан пригласил с собой и Коршуна. И тот — вот незадача! — согласился. Только садясь в карету — я наблюдала с козел за процессом погрузки герцогов для транспортировки — поморщился:

— Мне кажется, или дух какой-то тяжёлый?

— Карету заново отделывали, возможно, запах клея не выветрился, — небрежно бросил Кабан.

Угу, клея… Но, выходит, яйца переоценивают, не так уж они и воняют.

Мы благополучно миновали три улицы, но на четвёртой, где перекладывали брусчатку, колесо попало в выбоину там, где не хватало нескольких камней, карета подпрыгнула, и пусть рессоры и смягчили удар, тряхнуло здорово… а через минуту изнутри раздался отчаянный стук по передней стенке и вопль Кабана:

— Останови! Фу, какая вонь!

Похоже, одно из яиц или оба разбились от толчка, выплеснув то, что копили почти три недели…

Ещё через две минуты оба герцога при всём параде — Кабан в чёрном камзоле с обильным золотым шитьём, а Коршун в тёмно-синем с сапфирами — топтались на грязной обочине. Небо, как нарочно, нахмурилось. Похоже, вот-вот начнётся дождь…

— Похоже, любит вас кто-то, ваша светлость, — философски заметил Коршун. — Карету, говорите, заново обили?

Кабан с белыми от гнева ноздрями чуть не зарычал. Ну ещё бы, так унизили! Он-то похвастаться хотел…

С небес закапало. Не, два мокрых вонючих герцога — это страшно. Сматываться отсюда надо…

Интересно, что сопровождавшие нас шестеро сабельников моё мнение разделяли и к господам старались не приближаться. И правильно делали. Потому что Коршун ткнул пальцем в крайнего и приказал:

— Ты! Слезай с коня! Ты и ты, — указал на двух других сопровождающих, — едете со мной, а вы четверо остаетесь здесь, охранять Длани Правосудия. — Легко вскочил в седло и обернулся к злющему Кабану: — Что делать с вашей… гм-м… отремонтированной каретой, решайте сами. Я назад в особняк. Если желаете, подождите меня здесь — как заложат мой экипаж, вернусь.