Звездная пыль - Владимир Лещенко

– Ну?

– А Костоеда – изнутри! Через мозги она приходит, и всё – каюк!

– О-о, эт-то так-кой кхошшма-ар! – испуганно пробормотал, звякнув колечками в носу, Пыннис Саад и невольно провел рукой по затылку, словно проверяя: не завелось ли уже в его голове неведомое чудовище?

Разговор мало-помалу затих: все как будто вспомнили, что они по-прежнему пленники, с по-прежнему неизвестной судьбой.

Как-то так получилось, что после ареста Флинта команда была предоставлена самой себе.

Ангелы Тьмы расположились в офицерской кают-компании, офицер контрразведки, порывшись в памяти бортовой ЭВМ, свалил по своим делам, но никого присматривать за пленниками не оставили.

Разумеется, вход в орудийную галерею был надежно заперт, а с лазеров ближнего боя сняты стабилизаторы. Для полной надежности боевому биокомпьютеру влили в пищеприемник полбутылки ликера, так что на ближайшие сутки как минимум он не годился ни на что.

Точно так же всё ручное оружие и всё, что было на него похоже, включая даже плазменные дрели и лазерные паяльники, было вынесено с корабля.

Кроме того, прожорливые сатанисты сразу же по прибытии очистили под метелку все провизионные кладовые «Звездного черепа». Исчезли фаршированные лягушки и зеленая икра, были вынесены бочонки с превосходным синим вином с Новой Бургундии и запасы шампанского и всё прочее. Из еды остались одни лишь питательные брикеты и сухие супы НЗ, а из крепких напитков – только желудевая водка.

Единственное, на что почему-то не позарились люцифериты, – это мухоморы в маринаде 1 [Генетически модифицированные мухоморы, лишенные ядовитых веществ, имеющие в своем составе лишь малую толику алкалоидов, вызывающих легкую эйфорию, уже давно являются одной из излюбленных закусок к марочным винам. Остается лишь пожалеть, что читатель не может отведать это превосходное кушанье], и штабеля этих консервов, извлеченных из контрабандной ухоронки в трюме одного из трофеев, сиротливо выделялись яркими этикетками на фоне белых стен.

Даже внешние экраны были отключены.

Некоторое время назад снаружи послышался какой-то шум и лязг, как будто их новые хозяева собирались распилить корпус звездолета, но вскоре всё стихло.

Впрочем, было еще одно занятие. Вчерашние пираты знакомились с обитателями Темной Лиги в лице троих матросов хозяйственной команды, засунутых на «Череп» выгружать трофеи, да и забытых своим начальством в суматохе разгорающейся битвы. (Впрочем, о битве не догадывались ни пираты, ни матросы.)

В данный момент эти трое внимательно слушали побасенки боцмана, с искренним удивлением и завистью на лицах: они происходили из отсталых миров и только на службе увидели хоть кое-что. Большинство вообще впервые покинуло свои планеты.

И вот к одному из них обратился кок:

– Слышь, друг, а вот как это – ну, принять эту вашу веру?

– Ну, – промямлил матрос. – Ничего такого особенного. Станешь ты голый на колени перед алтарем, жрец нальет тебе кружку крови, подаст, скажет, мол, пей и Дьявол тебя доведет до конца! Потом становишься на карачки, помощник жреца, у которого на ногах копыта надеты, повернется к тебе тылом да копытом под зад лягнет, стало быть, вроде как выбросит тебя в большую жизнь. И всё.

– И всё? – облегченно спросил кто-то.

– А кровь-то чья? – с некоторым испугом спросил Такомба.

– Ну, в капищах богатых – медвежья, где победнее – бычья…

– А обрезание?! – всполошился еще один пират. – Обрезание делать не надо?

– Не-е, – протянул матрос, несколько секунд соображая, обрезание чего именно имеет в виду собеседник. – Говорю, только копытом тебе дадут под зад, и ниче боле.

– Ну, раз ниче боле, тогда, наверное… – неуверенно произнес пират и при этом вопрошающе взглянул на боцмана. – Как думаешь, дядя Джо?

После исчезновения капитана и старпома именно дядя Джо (он же Джеймс Джойс) остался единственным авторитетом для пиратов. Как-никак из всего их сборища он единственный прежде добывал хлеб насущный на больших космических дорогах.

…Джеймс Джойс на самом деле не являлся пиратом, хотя имел к ним определенное отношение: он их играл. Играл, ибо был актером, и актером хотя и не самым знаменитым, но достаточно известным.

И именно роли пиратов, корсаров и флибустьеров были его коньком.

Он играл их в телесериалах, в обычных фильмах, в старомодном кино, в мюзиклах и классических пьесах. Играл знаменитых пиратов древности, старых космических волков: капитана Папая, Хаима Вольфа Серебряного и даже, один раз в жизни, миледи Гонг. Карьера его складывалась весьма успешно: и в плане славы, и в плане денег. Его игрой восхищались в десятках миров.

Он даже получил приз, пусть и не самый значимый, за лучшую второстепенную роль третьего плана на межзвездном конкурсе актерского мастерства. Да не каком-нибудь захудалом, а самом уважаемом, носившем имя легендарного изобретателя театра Мейера Хольда.

К своим ролям Джойс относился с вызывавшей у всех восхищение ответственностью и тщательностью.

Он читал старинные хроники и труды историков, зубрил словари космического жаргона, изучал навигацию и уставы, иногда посрамляя не только режиссеров, но и консультантов. Он усердно посещал кабачки в космопортах, включая и достаточно подозрительные, подмечая малейшие детали поведения и облика местных завсегдатаев. И лучшей ему рекомендацией было то, что ни разу он не выдал себя и никто не опознал в нем чужака.

Беда пришла совсем с другой стороны.

…Запутавшись в личной жизни, устав от скандалов с очередной женой, притязаний очередной любовницы на брак и исками от оставленных четырех экс-супруг, он решил на время сбежать от дел и проблем и взял себе билет второго класса до самого дальнего пункта назначения, который только высмотрел в расписании. (Прием, неплохо известный полиции и ее извечным конкурентам и называемый в их среде «длинным прыжком».)

На Танаторе их лайнер совершил двухсуточную остановку, и там, на орбитальном транзитном терминале, Джеймс Джойс, на свою беду, решил пошутить. Облачившись в словно нарочно захваченный им в последний момент со склада реквизита потертый китель со споротыми нашивками боцмана, он отправился в самый замызганный и злачно выглядящий бар.

Там он заказал два пива и виски и принялся их поглощать, не закусывая (для чего предварительно принял пару капсул с трисхнином), и стал ждать, пока кто-нибудь подсядет к нему за столик.

И дождался. К нему подвалили два неприметных типа, по виду мелкие околокосмические жучки из тех, кто в изобилии отирается во всех крупных космопортах, подбирая крошки со стола серьезных людей. Деликатно, даже робко осведомились они: нельзя ли сесть за столик уважаемого боцмана и не могут ли они быть чем-то ему полезны?

Он разрешил, покровительственно похлопав обоих по плечу, заказал еще виски и гамбургеров на закуску и начал разыгрывать сценку из жизни: бывалый звездный волк, прошедший всё на свете, снисходит до разговора с наземными крысами.