Застывший огонь - Алекс Орлов

Три дня отдыха оказались не тем, что привык считать отдыхом Джеф Мэнсон. Вместо того чтобы есть от пуза и часами сидеть у песчаной отмели, Джеф подвергался длительным лечебным процедурам. В основном это были массажи и растирания.

Пять человек — три девушки и двое мужчин — поочередно мяли мышцы Мэнсона, втирая в его кожу то пахнущую нефтью прозрачную жидкость, то сок напоминавшего алоэ растения, то какой-то порошок, который Джеф поначалу принял за обыкновенную золу.

— Зачем эта зола, приятель? — спросил он молотящего его спину мужчину.

— Это не зола, Жефа. Это просеянный помет чайки…

— О-о… — только и смог сказать Мэнсон.

— Да, — по-своему истолковал его восклицание массажист. — Помета мало. Мы его полгода всей деревней собирали…

После бесконечных втираний мыться Джефу не разрешали. Перерывы делали только для еды. Приходилось много пить, и оттого Джеф постоянно потел и отлучался в кусты чаще обычного.

Еще он заметил, что начал сильно сбрасывать вес, а в теле появилась необычайная легкость и какой-то мышечный восторг. Однако этот восторг быстро улетучивался, когда за Мэнсона снова бралась команда массажистов.

Иногда приходила Лала. Она не разговаривала с Джефом и только издали наблюдала за тем, что с ним проделывали. Аюпа не появлялся вовсе, однако Джеф подозревал, что старик и так был в курсе всех событий.

Во время процедур Мэнсон пытался не терять времени даром и размышлял о своей дальнейшей судьбе и о задании полковника Кельвина, однако массаж и душистые притирки делали процесс мышления совершенно невозможным. Голова была пустой и расслабленной.

Лениво анализируя эти новые ощущения, Джеф пришел к выводу, что они сродни отдыху натруженных мышц. Этот вывод слегка удивил и озадачил Джефа — ему и в голову не приходило, что мозги могли отдыхать.

Наконец минули три установленных дня, и снова появилась Дала. Она помогла Джефу подняться с топчана и, взяв его за руку, повела к реке. Мэнсон двигался совершенно автоматически, не обращая внимания ни на Лалу, ни на встречавшихся жителей деревни.

В кустах возле самого берега он помочился на речные лопухи и затем спустился к воде, где Нала уже скручивала мочалки из сухих водорослей.

Первое за три дня прикосновение к воде вызвало у Джефа небольшой стресс. Он громко вскрикнул, и из уголков его глаз покатились слезы. Зайдя в воду поглубже, Мэнсон окунулся с головой и вынырнул уже совершенно другим человеком.

— Как ты себя чувствуешь, Жефа? — задала Дала ставший традиционным вопрос.

— Я как будто родился заново… — признался Мэнсон и подставил спину под жесткие мочалки.

Спустя час Джеф выглядел чистым, как поросенок из рекламного ролика овсяных хлопьев. От него пахло мыльной травой и мокрыми водорослями.

Дала помогла Мэнсону надеть некое подобие штанов, в которых ходили все местные мужчины. Только сейчас Джеф осознал, что все три дня он был совершенно нагим. Девущка безо всякого стеснения проверила правильность укладки в штанах всех приложений и после этого завязала шнурок, игравший роль пояса.

Уже почти стемнело, когда Джеф с Лалой оказались в деревне, где уже шли приготовления к очередной ночной охоте. В сопровождении помощников важно расхаживал Аюпа, разжигались костры, и мужчины усаживались вокруг них, занимая свои места.

Подошел Тамил. Он принял руку Лалы Джефа и повел его на заранее подготовленное место. Джеф покорно следовал за ним, немного удивленно посматривая по сторонам. Необычная способность видеть все, как в освещенном туннеле, забавляла его, и он вновь и вновь крутил головой, наводя прожектор своего зрения на разные детали.

Куда бы он ни смотрел, все виделось ему совершенно отчетливо, несмотря на то, что синие сумерки становились все темнее.

— Садись сюда, Жефа, — сказал Тамил, показывая на свободное место между двумя ночными охотниками.