Гроза в Безначалье - Генри Лайон Олди

Черные и седые.

— Разнимите их! Быстро! — громыхнул рык Гангеи.

Слуги сломя голову бросились к драчуньям, но не тут-то было: царица с царевной отнюдь не собирались прекращать свое увлекательное занятие. А посему слугам-добровольцам немедленно досталось и от одной, и от другой. Первого обезумевшие от ярости женщины просто сбили с ног, еще двое с воплями отскочили назад, хватаясь за расцарапанные в кровь физиономии, четвертый получил исключительно точный пинок в пах (двойной!) и с нутряным уханьем осел на пол.

Остальные замерли поодаль, не решаясь приблизиться к царственным особам, которые сейчас были грозней Грозного.

На мгновение клубок на полу распался, и из него возникла Амба — сидя верхом на царице, она нацеливалась как следует треснуть Сатьявати затылком об пол. Однако старуха вывернулась скользким угрем, заставив соперницу охнуть и потерять равновесие, и немедленно сама вцепилась в горло кашийки костлявыми пальцами, больше похожими на когти коршуна. Амба захрипела, но все же нашла в себе силы плюнуть царице в лицо, и та на миг ослабила мертвую хватку.

Тут Гангея случайно взглянул на своего брата. Юный царевич оцепенел в кресле рядом с пустым троном, катая желваки на скулах, а в расширенных глазах, занимавших, казалось, половину лица юноши, читались ужас и омерзение.

Грозный понял: еще миг — и Дважды Блестящий с криком выбежит из зала.

Женщины к тому времени уже успели вскочить и отпрыгнуть друг от друга. В руках у царицы чудесным образом снова оказалась ее клюка. Сатьявати хищно сощурилась, лоб и щеки бывшей рыбачки украшали царапины, спутанные космы торчали дыбом, спина выгнулась горбом, клюка наперевес…

Впрочем, Амба тоже была хороша! В прямом и переносном смысле.

Сатьявати шагнула вперед, занося клюку для удара.

— Мама! Остановись!

Старуха застыла на полпути к злоязычной невесте.

Почудилось? Ослышалась?! Забыв о сопернице, царица медленно обернулась.

— Хватит, мама! Не надо…

Перед ней стоял Гангея.

— Как… как ты меня назвал? — голос Сатьявати задушенно дрожал.

Амба за ее спиной хлюпала носом, без особого успеха пытаясь хоть как-то привести себя в порядок.

— Мама. Ты ведь была женой раджи Шантану, моего отца! Значит, ты — моя мать. Потому что я… У меня не повернется язык назвать тебя мачехой, — тихо произнес регент, не отводя взгляда.

— Мама… — обреченно повторила царица, и из глаз Сатьявати потекли мелкие старческие слезы. — Мама…

Она повернулась, разом сникнув, сгорбилась, словно мгновенно постарела еще лет на десять, и с трудом заковыляла к выходу из зала.

Все молча смотрели вслед царице.

Властным жестом Грозный подозвал дворцового распорядителя.

— Уберите здесь, — приказал он. — А царевну Амбу приведите в порядок и отвезите к ее жениху, царю Шальве. Завтра же! Чтобы духу ее здесь не было, под одной крышей с моей… матерью!

2

— …Конечно, я рад снова видеть тебя, Амба, но…

Раджа Шальва запнулся, умолк и потупился, нервно вертя в пальцах золотой кубок.

Посольство из Хастинапура объявилось совершенно некстати, появление же во дворце царевны Амбы, отбитой Гангеей-Грозным, ввергло раджу в полную растерянность.

Во время приветственной речи Шальва заикался, мямлил, злясь на Гангею, посла, царевну, на самого себя, но ничего не мог поделать — язык костенел, мысли путались, а сам раджа терялся в догадках.

Прояснил ситуацию посол Города Слона, рассыпавшись в извинениях и заверениях. Видите ли, регент Хастинапура не знал, что царевна Амба является избранницей многославного Шальвы, и это подтверждено давним сговором! Не знал он, как же! Так Шальва в это и поверил! Ищи дураков у себя в Двуречье! Однако виду раджа не подал, слушая дальше.

Грозный искренне сожалеет о произошедшем недоразумении, приносит радже свои глубочайшие извинения, шлет богатые дары, просит не держать на него зла и возвращает невесту Шальве в целости и сохранности.

В «целость и сохранность» Шальва тоже не поверил! Ишь, вся мятая-перемятая, небось дворец в щепки разнесли, блудодеи!..

Потом посол перешел к каким-то второстепенным делам насчет торговли и пошлин — но раджа уже слушал его вполуха, предоставив решать эти вопросы советникам. Вскоре аудиенция закончилась, посол церемонно распрощался и отбыл, челядь с придворными поспешили исчезнуть из зала, а раджа остался наедине с царевной, до сих пор упрямо молчавшей.

Противоречивые чувства обуревали Шальву, он долго не знал, с чего начать… Наконец решился.

— Конечно, я рад снова видеть тебя, Амба, но…

— Что — «но», Шальва? Говори до конца!

— Но ты сама понимаешь, что я попал в очень сложное положение!

— Это почему же? — Царевна нехорошо прищурилась, и на лице Амбы отчетливо читалось: «Это ТЫ попал?!» — Грозный принес тебе свои извинения…

— Извинения?! — побагровел Шальва. — Ты была с ним наедине!

— Я ни секунды не провела наедине с Гангеей, — ледяным тоном отрезала Амба. — Рядом все время вертелась куча народу! Кроме того (глаза ее зло сверкнули), тебе отлично известно, что Гангея дал обет безбрачия! Или ты не веришь слову кшатрия? И МОЕМУ слову?!

— Верю, не верю… Какое это имеет значение?! — раджа понимал, что Амба кругом права, и злился от этого еще больше.

Он боялся признаться самому себе, что, кроме оскорбленной гордости, им движет еще и самый обыкновенный страх, не знающий различий между царями и шудрами. Впервые за всю жизнь он был побежден в поединке! Побежден тем самым Гангеей-Грозным, который теперь милостиво возвращал ему…

Послать вестника с оскорбительным ответом? Объявить войну?! Нет, менее всего Шальве хотелось снова сходиться с Грозным на поле брани…

— Но регент Хастинапура выиграл тебя в Сваямваре, в честном поединке! (Эти слова дались Шальве ничуть не легче, чем до того — Грозному). И теперь ты принадлежишь ему!

— Он отказался от меня, — тайная грусть плыла в тихом ответе царевны. — По-моему, он действительно не ведал, что творит…

«Что я делаю?! Защищаю этого наглеца Грозного перед своим женихом?!»

— Иначе он не стал бы…

— «Не стал бы!» — язвительно передразнил Шальва. — Может, и не стал бы, но кого теперь это волнует?! И я не нуждаюсь в подачках, в объедках со стола владыки Хастинапура!

— В объедках? — прошипела Амба, подбираясь, словно для прыжка, так что Шальва невольно попятился. — Значит, так ты теперь называешь бенаресских царевен?!

Она выпрямилась и холодно взглянула в глаза радже.

— Итак, ты отказываешься от своего обещания жениться на мне? — ровным голосом спросила Амба.