Страшная тайна - Диана Уинн Джонс

– Роб, – сказал я. – Ваш дядя сегодня ждал именно Грэма Уайта? Дети у ворот кого-то дожидались. И Кнаррос пришел говорить со мной только после того, как не спеша снял с дороги все защитные чары.

– Да, – ответил Роб несколько встревоженно. – Грамоса у нас ожидали.

– И Жанин тоже? Мать Ника? – спросил я.

Роб одарил меня своим коронным кристально честным взглядом.

– Ожидали прибытия императрицы Джалейлы, – проговорил он. – Она моя тетя. Грамос – ее брат.

– Но эта императрица – мать Ника, – напирал я.

– Погодите. Что-то до меня не доходит, – сказал Уилл. – В Корифонской империи отродясь не было никаких императриц.

– В случае кончины императора титул переходит к его единственной оставшейся в живых супруге, – сообщил ему Роб, явно цитируя закон.

– Тогда, полагаю, титул должен перейти к верховной даме Александре, – сказал я Робу. – Жанин – Джалейла – всего лишь низшая наложница, верно?

– Я не знал, что эта верховная дама жива! – вывернулся Роб.

– Это так? – не сдавался я. – Жанин, мать Ника, – низшая наложница?

– Да, – ответил Роб. – Но…

– Роб, – сказал я. – Прошу вас. Дослушайте меня. Эти двое проникли в поселение, и один из них тут же перерезал горло двум мальчикам, а потом застрелил девочку, а второй тем временем пытался застрелить меня, а потом убил вашего дядю. Затем…

– А Крис? Он цел? – испугался Роб.

– Его отправили с поручением, – сказал я. Было видно, как Роб перевел дух. Я продолжал: – А когда я обнаружил тела, Крис убежал в лес, где, похоже, наткнулся на Грэма и Жанин сразу после того, как они разметали Мари. Думаю, Крис поднял тревогу…

Роб чуть ли не улыбнулся:

– Да, Крис очень честный. Поэтому никто ему ничего не расска… – Он осекся и встревоженно посмотрел мне в глаза. – А дальше что было?

– После этого видели, как Крис убегает со всех ног от Жанин, которая гналась за ним на машине Мари, а Грэм стрелял в него из окна.

– Как? – Передние копыта Роба ударили в пол, он попытался резко выпрямиться, но на полпути замер – не позволила боль в боку. – Как?! – Глаза его снова наполнились слезами. – Ведь Грамос – отец Криса! Грамос его застрелил?!

– Все обошлось, – ответил я. – Мы считаем, что Крису удалось спастись. Стэн – очевидец – говорит, что он птицей перепорхнул в ближайший виноградник.

Роб медленно опустился обратно на кровать:

– Ох, благодарение всем богам!

– Погодите! До меня опять не доходит! – вмешался Уилл. – Почему ты так беспокоишься за этого Криса? Когда Руперт сказал тебе, что трем детям, с которыми ты вместе рос, перерезали горло, ты и ухом не повел!

– Да и судьба Мари вас не очень тревожит, верно? – сказал я. – Видимо, то, что она вас залатала, для вас ничего не значит.

Прозвучало это гораздо жестче и злее, чем я рассчитывал. А еще мне при этих словах пришлось сглотнуть, чтобы не заплакать. Такого я не ожидал.

Роб тоже такого не ожидал.

– А почему я должен о них думать? – растерялся он. – Они же не нашей крови.

Уилла охватило омерзение, внезапное и всеобъемлющее. Он поднялся, он отпихнул ногой мягкое кресло, он смерил Роба взглядом, полным глубочайшего презрения, и отвратил от него лицо свое. Квачки заразились его настроением и стремглав кинулись прятаться под кресло-каталку. Уилл сказал:

– Да что же… да как же… да я даже не знаю, как это и назвать-то, честное слово!

Роб вытаращился Уиллу в спину. Было заметно, что он с каждой секундой все больше теряется и пугается. Как я и подозревал, Уилл ему очень нравился.

– Вы имеете в виду, – сипловато проговорил кентавр, немного поразмыслив, – что мне, по-вашему, полагается о них думать?

Уилл резко развернулся.

– Конечно полагается, чтоб тебя разорвало! – заорал он. От его голоса задрожали огоньки на свечах. – Как же тебя такого взлелеяли-то, а? Убили троих детей и юную девушку, а ты только и можешь сказать, что они-де не твоей треклятой крови! Черт подери, это ко всему прочему еще и неправда! Император им такой же отец, как и тебе! Роб, это были твои братья и сестры!

Роб покривился и уставился в покрывало. Помолчав еще немного, он проговорил:

– Да, наверное, так и есть.

– Ты только погляди на него! – воскликнул Уилл, обращаясь ко мне. – «Наверное, так и есть»! Это говорит пособник убийц, вот он кто!

Роб весь содрогнулся и вдруг громко всхлипнул.

– Твои слезы гроша ломаного не стоят! – снова завелся Уилл. – Ты…

– Уилл, дай ему передышку, – сказал я. Похоже, мы с Уиллом поменялись ролями и теперь я был добрым полицейским, а Уилл злым. – Насколько я понимаю, его с детства приучили считать родными только детей двух сестер Кнарроса. И, надо полагать, детей Жанин как сестры Уайта, а император всех их связывает. Так, Роб? Ты считаешь, что следующим императором будет Ник?

Роб кивнул. Он явно потерял дар речи.

– Тьфу! – закричал Уилл. – Мало ли к чему его приучили! У него своя голова на плечах. Его учили магии. Это значит, что у него обязана быть своя голова на плечах! Если уж на то пошло, почему он не считает, что сам будет следующим императором? Он же старший из оставшихся в живых сыновей императора – разве нет?

Роб поглядел на него с огромным, неподдельным удивлением:

– Я же кентавр!

– И что? – спросил Уилл. – Или мы не только пособники убийц, но еще и расисты, да?

– Я… – выдавил Роб. И сглотнул – золотой медальон подпрыгнул на гладкой шее. – Я об этом не задумывался. Клянусь.

Его изумительные черты исказились от искреннего горя. Мне было очевидно, что он и вправду до сих пор не задумывался, какова его роль в сегодняшних ужасах. Впрочем, как и я. Я ведь и сам показал себя отнюдь не с лучшей стороны: умудрился держать Дакроса вдали от поселения, чтобы Уайт мог спокойно обстряпывать свои темные дела. Нас с Робом обвели вокруг пальца.

– Лучше расскажи нам, – сказал я, – что именно ты сказал в лифте Нику и Мари.

Роб пожал плечами:

– Разумеется, я сказал, что все мы – дети императора. Ника я узнал, потому что он похож на меня, только кожа у него светлее. И под рубашкой у него был медальон – в доказательство. Мари сказала, что ее медальон где-то среди хлама в ее номере. Она… – Роб несколько повеселел, почуяв возможность ходить вокруг да около, а того, что требуют, не говорить. Я кашлянул, чтобы напомнить ему, что у него спросили. Он ответил взглядом, в котором, к его чести, читалось понимание и смущение. – Я… я должен был сказать Мари, что Кнаррос ждет ее, – продолжил он, – поскольку она старшее дитя императора и ей предстоит взойти на престол.

– А она что ответила? – Мне было так любопытно, что я не сдержался.