Безликий - Павел Корнев

– Ифрит! – во всю глотку проорал Бастиан Моран, закрыл глаза рукой и принялся вслепую палить из странного на вид пистолета с посаженной под острым углом рукоятью.

Я выдернул из кармана «Зауэр», но прежде чем успел дослать патрон, в спину вонзилась целая охапка призрачных копий. Неведомая сила сбила с ног и заставила скорчиться на полу, в голове огненными росчерками вспыхивали, гасли и снова вспыхивали непонятные слова. Странно знакомые, словно давным-давно позабытые фразы жгли сознание и выворачивали его наизнанку; кто-то обращался ко мне и о чем-то просил, но смысл терялся, тонул и растворялся в заполонившей весь мир невыносимой боли.

Ифриту пришлось ничуть не лучше. Его ослепительное сияние враз погасло, а жар перестал жечь кожу порывами раскаленного пустынного ветра. И все же тварь сдаваться не собиралась. Сияющая фигура начала расплываться в нечто невообразимое, закручиваться смерчем призрачного огня, пульсировать синхронно с рвавшими мою голову словами.

– Сеть! – рявкнул Бастиан Моран, перезаряжая пистолет.

Переступивший через порог констебль закинул на плечо непонятную трубу, на задней части которой был навинчен баллон сжатого воздуха. Его напарник плюхнул на пол тяжеленный кофр и дал отмашку:

– Пускай!

Басовито хлопнула труба, выплеснула из себя крупноячеистую сеть из титановой проволоки. В полете та раскрылась и опутала ифрита, от кофра вслед за ней протянулся обрезиненный провод, и сразу сверкнул электрический разряд. Потусторонняя тварь забилась в судорогах.

– Уменьшить напряжение! – скомандовал инспектор.

Боец спецотдела послушно повернул на кофре какой-то переключатель, но было уже поздно: мерцание ифрита погасло, и пустая сеть опала на пол.

Полный бесконечной муки предсмертный вопль перекрыл даже звучавшие в моей голове призрачные голоса. Но ненадолго, лишь на миг. А затем те вновь принялись на разные лады повторять кромсавшую сознание своей неправильностью фразу.

– Отбой! – крикнул на улицу Бастиан Моран, и почти сразу меня отпустило. Голоса не смолкли, просто превратились в шепотки, зазвучали на самой грани слышимости.

Я с шумом выдохнул, убрал пистолет в карман пиджака и поднялся на ноги, но тут же покачнулся и был вынужден навалиться на подоконник.

Один из бойцов спецотдела помог выйти на улицу сбитому ифритом коллеге, последний констебль с оружием наизготовку замер у входной двери, прикрывая инспектора. Моран безбоязненно подошел к оплавленному полу и покачал головой, затем обернулся ко мне.

– Вы чрезвычайно чувствительны к потустороннему присутствию, Жан-Пьер! – заметил он, убирая пистолет в кобуру на поясе.

Я только кивнул.

Чувствителен к потустороннему? Дьявол, дело вовсе не в этом! Уверен, это какая-то установка из броневика спецотдела умудрилась выбить из меня дух.

– Идти можете? – спросил полицейский.

– Да.

С улицы послышались протяжные свистки и вой сирен, Бастиан Моран прислушался к ним и уточнил:

– Сколько человек находилось в клубе?

– Трое, – сказал я и тут же поправился: – Четверо. Трое охранников и буфетчик.

Инспектор закрыл глаза и помассировал пальцами веки, потом взял себя в руки и тяжело вздохнул.

– Идемте, Жан-Пьер! Возможно, вы сумеете кого-нибудь опознать…

7

Когда явился ифрит, Гаспар курил на заднем крыльце. Его опознали по оплавленному клинку навахи, а вот Антонио попросту разметало в пыль. Мелким серым пеплом оказался усеян весь коридор.

Лука услышал странный шум лишь после того, как инфернальная тварь вломилась в кабинет Софи, а пока вышибала хватал костыль и поднимался со стула, ифрит уже вернулся в коридор. Громиле чертовски повезло, что он успел выскочить на улицу.

Для Мориса Тома все закончилось несравненно печальней. Буфетчика сожгли вместе с креслом, к которому тот был привязан. Для меня и Софи – одной головной болью меньше, но легче от этого на душе отнюдь не стало.

Полицейские выставили вокруг клуба оцепление, но только лишь этим дело не ограничилось: Бастиан Моран не преминул воспользоваться ситуацией и устроил в клубе полноценный обыск. Его подчиненные перевернули все вверх дном; отыскали и фонограф на чердаке.

Инспектор осмотрел аппарат, провел пальцем по пустому гнезду для валика, полюбовался на толстый слой пыли.

– Постовые останутся на улице до утра, – объявил он нам, никак не комментируя находку. – Это все, что я могу для вас сделать.

– Когда можно будет открыть клуб для посетителей? – спросила Софи, зябко кутаясь в шерстяной платок. Вечер выдался теплым, но после пережитого меня и самого заметно морозило. Так плохо не было даже утром.

Бастиан Моран выразительно посмотрел на хозяйку заведения и безапелляционно объявил:

– Клуб будет опечатан до окончания предварительного следствия.

Софи так и подкинуло.

– Что?! – возмутилась она. – Хотите пустить нас по миру?

Инспектор Моран ответил предельно честно:

– Я не хочу, чтобы нечто подобное явилось сюда, когда в клубе будет аншлаг. Я не могу взять на себя такую ответственность. Да и вам не советую.

– Мне придется рассчитать персонал!

– Подумайте лучше о себе! – отрезал Бастиан Моран. – Ифрит – лишь инструмент! Его призвали и натравили, не более того! – Полицейский указал на фонограф. – Вот корень всех ваших бед. Все еще не желаете поговорить об этом?

– Нет! – отрезала Софи.

– Тогда вынужден откланяться, – объявил полицейский, не скрывая досады. – Мои сотрудники останутся снять показания.

Опрашивать нас закончили лишь на рассвете. Когда сыщики Третьего департамента покинули клуб, мы с Софи кисло переглянулись и отправились в бар на втором этаже.

– Шерри? – спросил я, разглядывая бутылки в свете единственного разожженного газового рожка.

– К черту шерри! – выругалась Софи. – Налей бренди! – Она приняла пузатый бокал и покачала головой. – Какая же сволочь этот маркиз Арлин! Обещал помочь, а сам натравил на меня свою ищейку!

Я только покачал головой и отпил коньяка. Рот приятно обожгло мягким огнем благородного напитка. Уверен – все не так просто, и в итоге маркиз проклянет тот миг, когда решил привлечь к этому делу Бастиана Морана. Тот вел какую-то свою игру, сомнений в этом у меня почти не оставалось.

– Если не вернем бумаги Дизеля, кончим так же, как и Фальер. Сегодня нам просто повезло разминуться с ифритом, но долго такое везение не продлится, – произнесла вдруг Софи. – Ты понимаешь это? Ты понимаешь, что Гаспара и Антонио сожгли заживо? Один миг – и они обратились в прах! На их месте должны были оказаться мы!

Я отстраненно кивнул, пытаясь нарисовать в блокноте пламенную сущность ифрита. Удивительное дело – получалась какая-то ерунда. Да еще солнце не успело толком подняться над крышами домов, и в зале сгустился мрак, а единственный горевший сейчас рожок был не в силах разогнать его, лишь порождал странные тени. Тени кривлялись и ухмылялись, в ушах звенело эхо призрачных голосов. И сухой ветерок раскаленной пустыни – от него бросало в жар.