Мужчина не моей мечты - Алиса Ардова

Наконец мы набрели на узкую горную расселину, нырнули туда и очутились в пещере, глубокой и круглой, как нора. Там, на удивление, было сухо и довольно тепло, у одной из стен обнаружили сено и внушительную охапку хвороста. Точно кто-то знал, что мы забредем сюда, и, все рассчитав, заранее подготовился.

Саллер, не колеблясь ни минуты, вынул огненный артефакт и разжег костер — на этот раз от Хауддана никаких возражений не последовало. Торопливо перебрал содержимое своей поясной сумки, отложил несколько флаконов, коробочек. Заставил меня что-то прожевать, напоил чем-то кислым, потом горьким и, отвернувшись, отрывисто бросил:

— Раздевайся.

Без возражений стянула с себя тяжелую мокрую одежду и юркнула в душистое сено, расстеленное недалеко от костра.

Рэм остался у выхода из пещеры. Стоял и молча вглядывался в туманную тускло-серую дымку, окутавшую всю землю там, за длинными косыми струями дождя. А я, не отрываясь, смотрела на его расправленные плечи, литые мышцы, перекатывающиеся под гладкой кожей, завитки мокрых волос, с которых до сих пор срывались крупные капли… Пока отяжелевшие веки не опустились, и я не заснула. Чтобы проснуться от давящей головной боли и сильного озноба.

Я умудрилась простудиться.

Пошевелилась, не сумев сдержать стона, и сидевший у костра спиной ко мне Саллер тут же обернулся. Он что, так и не ложился?

— Мири?

Прохладная рука опустилась на лоб, даря мгновенное облегчение.

— Ты вся горишь. Все-таки заболела.

— Извини…

Попыталась улыбнуться, но, видимо, вместо улыбки вышла жалкая гримаса, потому что герцог помрачнел и сквозь зубы процедил нечто невнятное, но очень похожее на ругательство.

— Извиняться должен я. Знал же, что этим может закончиться, но понадеялся на лучшее. Нужно было сразу дать тебе капли Витра.

— Чьи капли?

Вместо ответа Рэм быстро, практически на ощупь, достал из сумки темную бутылочку — крохотную, величиной не больше мизинца. А потом переместился ко мне, поддержал за плечи.

— Это и есть… м-м-м?..

Я не торопилась пить подозрительное снадобье, хотя мне недвусмысленно намекали. В чем подвох? Почему он раньше его не предлагал?

— Капли Витра… да… Мири, открывай рот.

И такая усталость прозвучала в последней фразе, что я невольно устыдилась. Меня лечат, а я еще и капризничать изволю.

— Одна, две, три… Все, довольно.

Густая терпкая жидкость растеклась по языку. Машинально сглотнула и на миг задохнулась. Казалось, я проглотила комок жидкого пламени. Он опалил рот, горло, пищевод и покатился вниз, буквально прожигая себе дорогу.

Глаза заслезились, я мучительно закашлялась, и меня тут же осторожно подхватили.

— Потерпи… Сейчас все пройдет.

— Ты поэтому не торопился давать мне эти капли? — просипела, едва продышавшись. — Невероятная гадость.

— Гадость, — краешком губ обозначив улыбку, подтвердил герцог, — но очень полезная. Помогает мгновенно и без всякого магического вмешательства. А давать не хотел, потому что у капель есть странный побочный эффект, непредсказуемый и всегда разный. Одни после приема спят несколько суток, другие впадают в состояние, подобное алкогольному опьянению. Кто-то грезит наяву. А кто-то просто расслабляется. Это продолжается день-два, не больше, потом человек встает бодрым и совершенно здоровым.

— А ты?

— На меня они оказывают минимальное влияние. Становится труднее контролировать себя. И все.

— Тогда… прими их тоже, пожалуйста.

— Но…

— Ты промок не меньше меня.

— У меня отличная регенерация, — попытался отбиться Саллер, но я продолжала настаивать.

— Ты наверняка еще не полностью восстановился. Давай не рисковать и не испытывать судьбу. Кому станет легче, если и ты заболеешь? Как я понимаю, завтра мы все равно никуда не пойдем… — Накрыла его руку ладонью, упрямо повторила: — Пожалуйста…

И он наконец согласился.

— Одну каплю.

Я удовлетворенно кивнула.

Пусть хотя бы одну, уверена, ему и этого хватит. А то видели мы таких выносливых и железных — в самый неподходящий момент ржаветь начинают. Ой, что-то меня не туда занесло. В общем, будем лечиться вместе.

Некоторое время мы молчали. Рэм так и остался рядом, задумчиво глядя на огонь. А я поглубже зарылась в сено, каждой клеточкой своего тела ощущая, как близко — непозволительно, восхитительно близко — он сидит.

Меня все еще немного знобило, но голова постепенно перестала болеть, зато начала слегка кружиться. Видимо, мозги тоже затуманились, иначе почему я вдруг отважилась спросить о том, что меня давно беспокоило? До сих пор я не решалась это сделать.

— Ты ведь не веришь, что Пе… Трэй жив? С самого начала не верил, просто не говорил, позволял мне надеяться… Так ведь? Только скажи сейчас правду… Очень прошу… правду!

Саллер не торопился возражать. И чем дольше тянулась пауза, тем отчаяннее сжималось у меня сердце. В самом этом молчании, неловком и тягостном, уже содержался ответ. Страшный. Искренний.

— У магов моей семьи есть одна очень полезная способность, — наконец тяжело проронил герцог. — Мы чувствуем своих родственников. Ближайших лучше, дальних хуже, но всегда и всех. Нет, мы не умеем определять, где они находятся, перенестись к ним, как-то повлиять, просто, как однажды выразился дед, умеем ловить удары сердец. Пока живы те, в чьей груди они бьются… — Голос Рэма дрогнул. — С тех пор как я очнулся здесь, в Хауддане, я больше не ощущаю Трэя. Там, где стучало его сердце, теперь пустота… Мертвая пустота.

Вот и все. Рэм озвучил то, во что я не хотела, не могла поверить. Но ведь я собственными глазами видела, как Петька упал, как взорвалась карета. Горько всхлипнула, и мужчина, дернувшись, как от пощечины, тут же склонился надо мною.

— Мири…

Сильные ладони бережно приподняли меня, обнимая, и я разрыдалась.

Слишком много всего сразу навалилось. Потеря Петьки, беспамятство мэссера… Этот проклятый Хауддан, который бесконечно водил нас кругами… Чертов недоэльф, не желающий появляться…

Я плакала, выплескивая свои страхи, сомнения, горечь утраты и боль одиночества.

— Мири… не надо… Мы не прекратим поиски… Мири…

Пальцы Саллера судорожно впивались в мою спину, а голос был хриплым, почти неузнаваемым.

«Все-таки заболел», — неожиданно мелькнуло в голове.

Эта мысль немного отрезвила. Я вскинула голову и, моргая слипшимися от слез ресницами, открыла рот, чтобы спросить о самочувствии, но наткнулась на напряженный взгляд Рэма и провалилась в горящую темноту его зрачков.

Кто из нас первым потянулся к другому? Наверное, именно я. Тоска, отчаяние, желание забыться и найти утешение — пусть хотя бы на миг, его близость, поддержка, мое влечение к этому мужчине… Все смешалось в один жгучий коктейль, не оставляя места ни колебаниям, ни стыду, ни робости.