Черная царевна - Оксана Глазнева

— Мама. Папа. Вы должны идти с ними.

Надя порадовалась выдержке матери. Королевна Хенни в соседней камере уже потеряла сознание, дальше ее несли.

Царица, царь и покойник с бессознательной королевной на руках стали подниматься по лестнице.

— Надя, нас не выпустят отсюда! — сказал отец, превозмогая страх.

— Идите, — ответил покойник, несущий королевну.

В коридоре верхнего этажа хлебная куколка медленно подняла руки вверх.

— Где ее родители?! — наконец нашелся смуглый мужчина с нашивками майора.

Солдаты побежали вниз и на лестнице столкнулись с мертвецами, выводящими царскую семью наверх.

Покойников изрешетило пулями. Царь Мирослав закрыл собой бесчувственную королевну, вжалась в стену царица Тамара. Когда с мертвецами было покончено, живых схватили под руки, навели на них ружья. Королевну привели в чувство, отхлестав по щекам.

— Руки вверх! — приказал куколке офицер наверху.

Она насмешливо склонила голову набок, держа руки над головой.

— Если что-то выкинешь, мать и батю расстреляют. Поняла?

Куколка послушно кивнула. К ней подскочили солдаты, связали руки. Перенервничавший офицер не удержался, ударил по лицу.

Ударил он сильно, но кровь из разбитых губ не пошла. В полумраке рудника никто не придал этому значения.

Почти сбежавшую царскую семью, королевну и связанную чародейку вывели на улицу.

— Охранять до дальнейших распоряжений! — приказал майор.

На людей навели ружья, двери рудника заперли.

— Отправляйся к его величеству, — приказал полковник одному из солдат. — Их нужно перевести! Может, в Новую башню?

Черная голубка встрепенулась на крыше, взъерошила крылья, выдернула у себя из-под крыла три перышка и слетела вниз, закружилась над людьми. Никто не обратил внимания на птицу. В этот миг лжечародейка упала на снег, забилась в судорогах, а голубка села на плечо царице. У них было несколько мгновений, пока растерянные, напуганные рыцари пытались понять, что происходит.

Царица повернула голову к птице. Голубка ткнулась клювом ей в губы, подсовывая три черных пера. Царица поняла. Она взяла их, протянула мужу и беловолосой королевне.

— Глотайте.

Вдох.

Выдох.

Лжецаревна стала тем, кем была — хлебным мякишем, и солдаты поняли, что их обманули, но было поздно.

Вдох.

Выдох.

Одежда и наручники упали в снег, а из вороха тканей в небо взлетели птицы.

…Они летели на север.

Остались позади крыши города и склоны гор. Внизу плыл заснеженный лес. В небе давно взошла луна. Свет отражался от снега, лес внизу слабо сиял.

Надя выбрала поляну у замерзшего родника, сложила крылья и бросилась вниз.

Было страшно, но не больно. Удар о землю сбил с нее перья, они разлетелись вокруг брызгами чернил, слились с неровными тенями деревьев и растворились в них.

Надя отряхнула от снега платье, подняла голову и поманила рукой своих спутников. Царь и царица бесстрашно бросились вниз, последовав ее примеру. Королевна боялась.

— Если не решишься сейчас, останешься птицей навсегда! — устало пригрозила Надя.

Королевна решилась, неловко упала в снег, подвернула ногу, тихо заплакала. Успокаивать ее у Нади не было ни сил, ни времени. Она сплела из снега и теней новую одежду и обувь, передала матери. Затем бережно достала из кармана платья сплетенную из травы куколку, положила в снег, дунула на нее, прогоняя чары, и перед ней появилась растерянная Василиса.

Царица поспешила к младшей дочери, крепко обняла. А Надя повернулась к отцу.

— Здравствуй, папа!

Он похудел и осунулся за прошедший год. Русые волосы подернулись сединой, появились новые морщины. Мирослав не ответил, крепко обнял дочь. Некоторое время они так и стояли: мать обнимала младшую дочь, а отец — старшую. Наконец Надежда высвободилась, улыбнулась отцу и повернулась к моринденизской королевне.

— С вами все будет хорошо, — сказала она ей на гроенском.

Королевна вытерла слезы и посмотрела на Надю с мольбой.

— Я отправлю вас в Морин-Дениз, — добавила Надя.

— Что вы хотите взамен?

— Покровительство вашего брата для моей семьи. Он знает меня, а я знаю, насколько дороги ему вы. Я отправлю вас к моему другу, госпоже Ван Варенберг. В городе вы найдете возможность связаться с братом. Это все. Согласны?

— Да, — поспешно кивнула девушка.

— Наш договор, Хенни, устный. Надеюсь, после всего, что видели сегодня, вы не позволите себе даже мысли об обмане. Если с головы моих родных упадет хоть волос, я подниму всех покойников на Побережье и разнесу ваш город по камешку. Передайте это Елисею слово в слово.

Глаза королевны испуганно расширились, она поспешно кивнула, бледнея на глазах. Надя повернулась к родителям:

— Нам пора прощаться.

Они обступили ее: встревоженная мать, растерянная сестра и хмурый решительный отец.

— Ты отправляешься с нами в Морин-Дениз! — сказал Мирослав. — Что бы ни ждало нас дальше, мы будем вместе. Я больше не позволю тебе остаться одной!

Царица молчала, и в ее взгляде Надя видела, что она все понимает.

— Мне жаль, папа…

Он крепко взял ее за запястье.

— Даже не начинай!..

— Этот год многое изменил, папа. Тебе не стоит переживать обо мне, это больше не твоя забота.

— А чья?

— Того, чьего имени ты не вспомнишь… Какая бы судьба не ждала меня, дальше я пойду сама, но мне необходимо знать, что вы в безопасности. У тебя остается Василиса, папа. Теперь я — единственная живая чародейка Яблоневого Края, а она так и остается девочкой. Хотела бы я увидеть, чем закончится ее история, но не могу. Мой путь идет на север, и я не сверну с него даже ради вас всех. Простите меня.

Отец медленно отпустил ее руку. Мать подошла, крепко обняла и поцеловала в щеку. Говорить о любви она не умела и не стала.

— Пора.

Надежда отступила от них на два шага, подняла руки, взмахнула ними, как лебедь крыльями.

Ветер взметнул снег с земли, стряхнул иней с деревьев. Снежинки засеребрились в лунном свете, заискрились, закружились, и вот уже рядом с людьми стояли четыре белоснежные лошади.

— Утром они растают, — сказала Надя. — Светает поздно, так что у вас есть шесть часов, чтобы добраться до Белограда.

Она подняла с земли пригоршню снега, и тот стал в ее руках мелкими серебряными монетами. Надя протянула их маме:

— Это — чтобы вы добрались до Побережья.